Название: Эвенкийский этнос в начале третьего тысячелетия - Сборник научных трудов

Жанр: Культурология

Рейтинг:

Просмотров: 602

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 |




ЭВЕНКИЙСКИЕ ТОПОНИМЫ ТЫНДИНСКОГО РАЙОНА АМУРСКОЙ ОБЛАСТИ

Г. В. Быкова, Т. Евтихеева,

г. Благовещенск

В Тындинском районе Амурской области функционируют (активно употребляются) топонимы, подавляющее число которых – эвенкийского происхождения. Древний аборигенный народ – амурские эвенки – контактировали с гражданами Российской империи, поселившимися на юге Дальнего Востока после подписания Айгунского договора. За полтора столетия сформировалась своеобразная  этнокультурная  среда  Приамурья, способствующая тесному контакту и общению русских и эвенков, принадлежащих к разным локальным культурам. Это ставит проблематику межкультурной коммуникации в нашем регионе  в  ряд  наиболее  актуальных.  Наша  работа  является

частью широкомасштабного исследования топонимической лексики эвенкийского происхождения на территории Амурской области с целью ее дальнейшего системного анализа и изучения, которое проводится в рамках научно-методического Центра лингвистики и межкультурной коммуникации БГПУ.

Впервые проводится лингвистическое исследование топонимов эвенкийского происхождения: уточняется номенклатура и  распространённость топонимической лексики

джелтулакского говора  амурских  эвенков,  функционирующей

на территории Тындинского района; выявляется и уточняется этимологическое значение эвенкийских топонимов; сопоставляется семантика топонимов и ассоциативные реакции на них   русскоязычных пользователей; подвергнуты анализу реальные способы образования   носителями русского языка прилагательных от топонимов эвенкийского происхождения.

Основная цель исследования: этимологическое осмысление топонимов эвенкийского происхождения в процессе их функционирования на территории Тындинского района Амурской области, а также выявление закономерностей ассоциативного восприятия эвенкийских топонимов русскоязычным населением Тындинского района.

Основные задачи исследования: описать своеобразие распространения и использования топонимов эвенкийского происхождения на территории Тындинского района Амурской области; опираясь на информантов-эвенков, раскрыть/уточнить и сделать общедоступным этимологическое значение эвенкийских топонимов, которые для неэвенкийского населения являются семантически непонятными (лакунарными) и концептуально опустошенными, что побуждает пользователей опираться на фоносемантическую значимость экзотических наименований;         выявить  ассоциативные  реакции русскоязычного населения с. Муртыгит,    г. Тынды, г. Благовещенска (выборочно) на звуковой облик эвенкийских топонимов; выявить возможные реально функционирующие варианты     прилагательных, образованные от топонимов эвенкийского происхождения.

Источником исследования являются названия рек (гидронимы) и населённых пунктов (ойконимы) Тындинского района Амурской области. Этимологические значения гидронимов и ойконимов эвенкийского происхождения малоизвестны (лакунарны)      подавляющему населению Тындинского  района,  которые,  тем  не  менее,  активно используют их в повседневном общении. Язык как хранитель информации не может в полной мере выполнять свою связующую роль с помощью географических названий, выраженных       для большинства их пользователей семантическими концептуальными лакунами.

Мир топонимики Тындинского района многогранен и уникален. Здесь мы встречаем всевозможные географические названия, в основном это слова тунгусо-маньчжурской языковой группы. Они составляют неповторимый, характерный только в границах Амурской области багаж топонимики.

Возникает  вопрос  –  по  какому  принципу давали названия географическим объектам эвенки или якуты? Главное, что    объединяет    все    географические    названия    тунгусо-

маньчжурской  языковой  группы,  –  это  их  природная  либо

бытовая  основа.  Географические  названия  отражают особенности местности либо качественные признаки самих географических объектов. Очень много зоотопонимов и фитотопонимов, а также географических названий, отражающих жизнь и быт эвенкийского и якутского народов. По какому же принципу давали названия географическим объектам народы тунгусо-маньчжурской этнической группы?

Можно выделить пять критериев, которые положены в основу классификации географических названий данными народами:

1. Географические названия, отражающие особенности местности или типичный географический рельеф и пейзаж местности.

2. Географические названия, отражающие качественные

признаки географических объектов.

3. Фитотопонимы – названия, данные по типу растительности или по видам растительности.

4. Зоотопонимы – названия, данные по видам животных.

5.  Географические  названия,  связанные  с  жизнью  и бытом эвенков либо якутов [Сутурин 2000, 22-23].

Все пять групп довольно обширны. Если рассмотреть их подробно, то вырисовывается следующая картина.

1.  Первая  группа  включает  в  себя  многочисленную

группу рек, ряд населенных пунктов и хребтов нашей области. В эту группу мы отнесем такие названия рек, как Дёсь (Десь) со значением «медная» (река действительно течет из местности, богатой  медью);  река  Уруша  –  «холмистое  место»  и  т.д.  К данной группе отнесем и такие названия рек, как Архара, Джелтула, Дугда, Ларба, Лопча, Мадалан, Могот, Улунга и многие другие. Многие населенные пункты названы по рекам, на которых расположены (Ларба, Лопча, Юктали, Усть-Нюкжа и т.д.).

2. Во вторую группу уместно включить те географические названия тунгусо-маньчжурской основы, которые, в отличие от первой группы, своими названиями не столько характеризуют окружающую местность, сколько отражают какие-либо качественные признаки. Эта группа по своей многочисленности подобных географических названий не уступает предыдущей. Большинство географических названий данной группы относится к рекам. Гилюй – от эвенкийского гиллы «холодная, прозрачная, чистая вода», Юктали – от эвенк. юктэ «незамерзающий ключ, источник», Имангро – «снежная», Чильчи – «картавая», Дырин-Юрях – «глубокая река». Сюда же можно отнести ряд рек с такими названиями, как Оллонгро, Ольдой с одинаковым значением «рыбная» - это тоже качественный  признак.  Далее  в  таблице  топонимов Тындинского района будет достаточно примеров этой группы.

3. Третью группу составляют географические названия рек, гор, населенных пунктов, так или иначе связанных с растительностью. Названия рек отражают, какой тип или вид

растительности    господствует    или    господствовал    в    той

местности, где протекает река. Например, Мокла – «черная смородина», Ингали – «черемуха», Болгикта – «кедровый стланик», Джагдаглы – «сосновая», Хаикта – «жимолость».

4. Группу зоотопонимов составляют все географические названия рек, гор и населенных пунктов, связанных с животным миром. Эвенки и якуты не поскупились на зоотопонимы, и это объяснимо, ибо жизнь этих народов была связана с тайгой и ее обитателями. Реки называли по виду рыб, например, Геткан –

«щука»,  Джалинда  –  «тайменная»;  по  животным  и  птицам,

которые  в  обилии  встречались  на  данных  реках:  Унаха  –

«медведица», Утугай – «трехгодовалый олень». Из населенных пунктов в группу зоотопонимов можно отнести те, которые расположены на одноименных реках: Хорогочи – «глухариный ток» (суффикс «чи» - «имеющая») и др.

5.  Пятая  группа  –  географические  названия,  так  или иначе связанные с жизнью и бытом народов тунгусо- маньчжурской этнической группы. Это могут быть предметы хозяйственного обихода, хозяйственные постройки или стоянки для  жизни,  пути  караванов,  переходов  или  охоты. Оригинальным является и то, что ряд географических названий отражает и какое-либо действие людей. Из наименований рек в данную группу можно отнести название Тында – «береговой путь каравана», «место отпуска оленей», Онони – «рисунок» (в данном случае имеются в виду наскальные рисунки древних народов), Сиваки – «древний клин»  и  т.д. Из числа населенных пунктов в эту группу можно включить Муртыгит – «место, где можно было содержать лошадей», Коболдо – от эвенк. «колбо» -

«лабаз для мяса» (в русском языке для удобства переставлены звуки «л» и «б») и многие другие [Сутурин 2000, 23-24].

Отдельно нужно сказать об искажениях, которые претерпели   географические   названия   тунгусо-маньчжурской

языковой  группы  в  передаче  на  русский  язык.  Не  следует

думать, что все названия – точные переводы с языка-оригинала, позволяющие определить этимологию имени. Часто ряд таких названий возник в результате неправильных толкований и искажений либо в самом языке-оригинале, либо в письменных или устных источниках других народов, в связи с чем зачастую очень  трудно  установить  истинное  значение  топонимов, поэтому те географические названия тунгусо-маньчжурской группы, которые не имеют в данный момент объяснения своего

значения, как раз и есть пример чрезмерного искажения; в итоге установить первоначальную сущность топонима не представляется возможным, о чем речь пойдет ниже.

Итак, мы рассмотрим топонимы эвенкийского происхождения,  которые  активно  функционируют  на территории Тындинского района Амурской области (гидронимы и ойконимы). Большинство топонимов – это географические названия рек, ручьев, озер – двести сорок шесть наименований, и названия населенных пунктов, разъездов – тридцать наименований.

Подавляющее большинство гидронимов Тындинского района  имеют  тунгусо-маньчжурскую  (иногда  якутскую) основу. Такое преобладание можно объяснить тем, что эвенки

вели кочевой образ жизни, кочуя в течение веков практически

по всей территории Приамурья, и всем рекам присваивали свои географические названия, чтобы ориентироваться в пространстве.  Русские,  осваивая  Приамурье  в  середине  XIX века, столкнулись с тем, что практически все реки имели собственные имена тунгусо-маньчжурского происхождения. Русскоязычное население принимало названия рек в местном варианте. Единственное, что, впрочем, неизбежно при переносе с одного языка на другой, возникали искажения в произношении тунгусо-маньчжурских гидронимов.

Топонимы явно эвенкийского происхождения, такие как Пурикан, Ракинда и другие. Если в названиях встречается заглавная буква «П» - это результат чередования звуков «п»/«б» (что характерно и для русского языка), например, Пикан – название от эвенкийского слова «бикан» со значением «мель», а Пакчи от «бакчи» со значением «столб для лабаза». В тех случаях, когда в эвенкийских названиях встречается начальный

«Р», у данных топонимов в результате искажений утерян звук

«О», стоявший перед ним, например, Ракинда – название от эвенкийского слова «ораки, орачи» со значением «олений человек», суффикс «-нда» означает «большой» и т.д. [Сутурин

2000, 27].

Еще одной немаловажной особенностью эвенкийских названий является участие многочисленного числа суффиксов в

формировании топонимов. Если в русском языке суффиксы не несут какого-либо самостоятельного  смыслового значения, то в эвенкийском языке каждый суффикс дает географическому названию определенный смысл. Среди эвенкийских топонимов много таких, которые несут в себе разнообразное количество суффиксов. В связи с этим большое затруднение в расшифровке тех или иных топонимов связано с незнанием либо с игнорированием значения суффиксов эвенкийского языка. Именно привязка суффиксов к топонимической основе эвенкийской формы слова дает ее правильный перевод. Таким образом, всевозможные формы слов с различными суффиксами дают возможность правильно образовать не только ту или иную форму слова, но и новое слово.

Множество географических названий имеют в своей основе суффикс «-кан». Это суффикс уменьшения, употребляющийся   при   именной   основе   на   конце   слова,

например:  Талакан  –  «тала»  означает  «солонец»,  а  суффикс

«-кан» указывает на то, что он небольшой. Суффикс «-кан» при образовании  гидронимов  сочетается  с  суффиксами  «-нгна»,

«-кит», «-ли», «-кта» и другими формантами, примыкает к разнообразным по семантике глагольным и именным основам и отражает   оттенок   уменьшительности   или   ласкательности:

Ирмакиткан (маленькое угощение).

Противоположным суффиксу «-кан» по значению является суффикс «-ндя» - это суффикс увеличительной формы: река Окондя – «оңко» - пастбище, суффикс «-ндя» показывает, что пастбище большое.

Часто  в  эвенкийских  названиях  встречается  суффикс

«-гли», который образует прилагательную форму географических    названий,    в    основном    рек:    Ингагли    –

«черемуховая» (от эвенкийского слова «иŋокто» со значением

«черемуха»). Суффикс «-гли» показывает, что название реки звучит как «черемуховая». Река Орогли – «оро» - рожь, с суффиксом «-гли» звучит как «ржаная».

Следующий, не менее распространенный в эвенкийских топонимах суффикс «-ŋра» употребляется при именной основе в названиях  гор,  рек,  озер,  например:  «олло»  -  «рыба»,  река

Оллонгро – «рыбная»; «иманна» - «снег», а река Имангра значит при употреблении данного суффикса «снежная».

Суффикс «-кит» обозначает место, помещение, где происходит действие, выраженное в основе. Так, Муртыгит –

«место,  пригодное  для  содержания  лошадей»,  Амунакит  –

«место, где впадает река» (т.е. устье), Джуваскит (Жуваскит) –

от  эвенк.  «3югаскит» -  «место  летовки, где  проводят лето»,

3юга – «лето». При образовании названий суффикс «-кит», «- гит» вступает в сочетание с «-ма», «-кан», «-кта» и другими суффиксами и ставится перед ними или после них.

В ряде тунгусо-маньчжурских топонимов встречается суффикс «-ли». Данный суффикс выражает распространение какого-либо качества или  состояния на  большом расстоянии,

пространстве. Например, Кудули – «куду» - солонец, суффикс

«-ли» говорит о том, что тянется на большое расстояние.

На территории Тындинского района имеются топонимы с суффиксом «-ха». Этот суффикс является диалектным вариантом суффикса «-кса», обозначающего шкуру: Унаха (Унакса) – «шкурка от ноги оленя».

Суффикс «-ма» в ряде географических названий указывает на признак названия и является суффиксом имени прилагательного:  Олекма  –  название  от  эвенкийского  слова

«олло»  со   значением  «рыба».  Суффикс  «-ма»  уточняет  –

«рыбная»; Талума – «берестяная».

Не единичное распространение имеют географические названия  с  суффиксом  «-чи».  Значение  данного  суффикса, скорее всего, привязывается к именной основе слова, так как в основе своей данный суффикс образует глагольную основу слова, а глагольные основания в географических названиях не характерны. Предположительно это суффикс имени обладания чем-либо, т.е. в переводе соответствует слову «имеющий»; допустим, «орон» - «олень», а «орочи» - «имеющий оленей»; Имчи – « с ободранной корой» с суффиксом «-чи» получается

«имеющая ободранную кору» и т.д.

Итак, мы указали основные, наиболее часто встречающиеся суффиксы в топонимах эвенкийского языка. Существует   и   масса   других   суффиксов   в   географических

названиях данной языковой группы, которые также формируют определенное значение топонима, но их распространение незначительно.

Наличие в эвенкийском языке различных говоров и диалектов осложняет объяснение происхождения ряда географических названий. Говоров насчитывается более тридцати,  диалектов  –  3  (южный,  северный  и  восточный). Подчас разное звучание географических названий переводится одинаково.

Населенные пункты Тындинского района в большинстве своем имеют названия тех рек, на которых они расположены. В районе ойконимов немного.

Подводя итог сказанному, отметим, что географическое название исторично и является памятником культуры народа. Топонимы – это наша память о языке, об истории, о культуре предыдущих поколений. По топонимам можно узнать, какова была природа раньше в местах, где мы живем, как она изменилась. С помощью топонимов можно установить родство некоторых народов. К тому же зачастую многие топонимы овеяны легендами, поэтому каждый из них несет в себе огромную историко-географическую и лингвистическую ценность, а значит, топонимы необходимо тщательно охранять, как  мы  охраняем  природу,  памятники  культуры  или архитектуры.

Классификация топонимов эвенкийского происхождения по характеру ассоциативных реакций

жителей Тындинского района Амурской области

В нашем исследовании зафиксировано 276 топонимов эвенкийского происхождения, активно функционирующих на территории Тындинского района Амурской области. Перед нами стояла  задача  –  провести  ассоциативный  эксперимент (associative experiment). Он является наиболее разработанной техникой лингвистического анализа семантики. Испытуемым (информантам) предъявляется список слов и говорится, что им

необходимо ответить на каждое слово первым пришедшим  на ум словом. Обычно каждому испытуемому дается 10 слов и 7 –

10 минут на ответы. По интересующей нас теме предлагаем информантам следующие вопросы:

1.  Что,  по  Вашему  мнению,  означает  данное  слово?

Какие ассоциации (впечатления) вызывает?

2. Как Вы образуете прилагательное от данного топонима?

Ассоциативный эксперимент показал:

1) опираясь на этимологическое значение топонимов (были использованы словари Б.В. Болдырева, Е.В. Сутурина, Н.Н. Мельникова, варианты переводов эвенков села Первомайское), можно сказать, что 97 названий из 265 по ассоциативным реакциям русскоязычного населения полностью совпадают с этимологическим значением. Наиболее яркие примеры: Балыктах – все информанты говорили про место, где много рыбы (перевод с якутского – рыбное место); Валикта – валить,  свалить,  осыпь  камней,  оползни  (перевод  с эвенкийского – большой увал); Давадэн, Даван – переход, перевал, высокогорье (перевод с монгольского и эвенкийского – горный перевал, волок), Мороко – морось, мокрая погода (перевод с якутского - пасмурная погода); Мокла – мокнуть, болото, сырость (все информанты) – перевод с якутского – сырость, влажность, болото;

2) 82 названия из 265 по ассоциативным реакциям русскоязычного       населения       частично       совпадают       с

этимологическим  значением  топонима.  Например,  Агикта  –

ассоциации с чем-то прыгающим, резвящимся (40% информантов), с разговорами, болтовней (20%) – с тюркского: аги – поток, стремительное течение, быстротекущая река; Гиптянгра – ассоциации с засасывающим, манящим (50%) – с эвенкийского:  прибрежная  ровная  заболоченная  низина; Навачан  –  ассоциации  с  чавканьем  (30%),  с  мокрой  травой (20%) – с эвенкийского: моховое болото.

Таким образом, 179 топонимов из 265 полностью (69 %) или частично по ассоциативным реакциям совпадают с этимологическим     значением     географического     названия,

созданного эвенками и воспринятого носителями других языков, т.е. ассоциативное мышление человека   в некоторой степени является относительно универсальным и, конечно, национально специфическим.

Соблюдая правила исследования топооснов и топоформантов, пути создания топонимов, можно установить этимологические значения гидронимов и ойконимов на территории Тындинского района.

Активное использование оттопонимических прилагательных    даёт    возможность    проследить,    как    они

образовывались,  с  чем  связано  их  распространение.  Являясь

частью словарного состава нашего языка, такие прилагательные, соотносимые с русскими и иноязычными топонимами, следует рассматривать как законный объект русской лексикографии.

К ВОПРОСУ О ВЕРБАЛИЗАЦИИ ЭМОЦИЙ В ЭВЕНКИЙСКОМ И РУССКОМ ЯЗЫКАХ

Г. В. Быкова, К. Богуминская,

г. Благовещенск

При взаимодействии двух языков и   культур нередко возникает непонимание, обусловленное различием в мировоззрении, национальной психологии, социальном статусе языковой общности, наконец, этноцентризмом – глубоко укоренённой в сознании человека позицией, что «собственная культура – это нечто само собой разумеющееся», что это культура, которая, безусловно, превосходит культуры других народов [Быкова Г.В., Пылаева О.Б., 2005, 17]. Такие национально- специфические расхождения в лексике языков и культурах выявляются на   различных уровнях и описываются при помощи термина лакуна, которые обнаруживаются при сопоставлении лексики эмотивной сферы русского и эвенкийского языков.

Пустоты в исследуемых языках (лакуны) показывают, что люди, которые общаются и говорят на разных языках, неодинаково

видят картину мира, структурируют его объекты, описывают своё отношение к окружающему, по-разному выражают свои эмоциональные переживания, свою духовную сущность.

Своеобразие национальной специфики проявляется при сравнении. Наиболее надёжный способ обнаружения невербализованных концептов - контрастивные исследования, позволяющие выявить единицы, не имеющие переводных соответствий в одном из языков. Если в словаре то или иное слово объясняется целой конструкцией или передаётся с помощью другой части речи, считает И. А. Стернин, то это признак лакуны, а объяснение выступает как её компенсатор. Такой способ обнаружения межъязыковых нулевых лексем безотказно «срабатывает» и при обнаружении пробелов внутри какого-либо одного языка.

Именно при сравнении русского языка с эвенкийским нами были обнаружены межъязыковые лакуны.

Лакуны в русском языке на фоне эвенкийского:

Человек          среднего         возраста,         пожилой         человек           –

исагдысинча.

Ревнивая   женщина,   женщина,   любящая   мужчин   –

эдымэгин.

Человек с согнутой спиной – чинарин. Человек, любящий детей – хутэмэн. Хороший гребец, мастер грести – улилан.

Любящий орехи – няŋтаман.

Человек с большим сердцем – мевам. Мастерица стряпать лепёшки – лепескэнилэн. Человек, любящий лепёшки - лепескэмэн. Человек, который работает мехами – кургэмни.

Человек, крик которого слышен на дальнем расстоянии –

кунилан.

Хороший косарь – косилан.

Человек,  имеющий  привычку  бить  оленя  палкой  –

коŋкото.

Человек, любящий гостить; человек, часто посещающий кого-либо – ирэмилэн, ирэмэн.

 

мвалан.

Хороший охотник – бэюслэн ваман.

Хороший,  умелый  охотник,  хороший  промысловик  –

Увёртливый, умеющий увёртываться от стрел – галначи.

Стреляющий из лука – ганалчи. Стреляющий из боевого лука – ганалчиды. Раненный стрелой – гарпакта.

Искусный стрелок из лука – гарпалан. Ребёнок, начавший ходить – гиркумакта. Мастер обивать ягоды битком – гуялан.

Человек, который пришёл к кому-либо поесть – дeпнэдe.

1)  Явившийся  поздно  ночью,  2)  находящийся  в  пути

ночью – долбовчо.

Человек в лодке – дявлан.

Человек, занимающийся кастрацией оленей – актари.

Специалист по кастрации оленей – актамни.

Дающий в долг – андат. Жена старшего брата – апка. Промышляющий сетью – адылитчари.

Враждовать между собой – булэнмэтч.

Вызвать истерику – бэлинмукэн.

Злиться друг на друга – дэтумэтч.

Лакуны в эвенкийском языке на фоне русского:

Неразумный – иргэе ачин.

Бесстрашный, безбоязненный – ŋэлэе ачин. Краснощёкий – хулама анчачи. Бледнощёкий – хэпкэмэ анчачи.

Безбородый, безусый – гургактая ачин.

Неграмотный – татыгае ачин.

Беззаботность – хивин ачинин.

Бессердечный  –  эчэ  муландерэ,  мёвана  ачин  (досл.:

«сердца нет»)

Бесстрашный – эси ŋэлэтчэрэ. Властный – властьту бидеми аявдери. Восторгаться – сомат урунденэ.

Зазнаваться – сокун одями.

Злопамятный – эрувэ горове дёнчадяри. Изумление – гаикан дивэн. Игнорировать – эми аят ичэттэ.

Не решаться (колебаться) – дял тунедеми.

Кривлянье – хитэклэ гуни. Невзгода – сомамал ургэл. Ненависть – эси аксачин. Непримиримый – эси аяралдыра. Несогласие – эси декилдыра.

Презрение – актыссадяна нуŋарватын.

Противный – Кира кирипчу.

Счастье – куту куви.

Зависть – неничин торгон.

Следует отметить, что межъязыковые лакуны делятся на мотивированные и немотивированные. Мотивированные лакуны в языке объясняются отсутствием соответствующего предмета или  явления  в  национальной  культуре  (специалист  по кастрации оленей, имеющий много оленей, человек, имеющий привычку  бить  верхового  оленя  палкой,  и  др.), немотивированные лакуны не могут быть объяснены отсутствием явления или предмета (любящий орехи, любящий лепёшки, хороший охотник, человек в лодке и др.). То есть мотивированные пустые клетки в языке возникают при отсутствии у данного народа соответствующего предмета, реалии, в то время как у другого народа такой предмет есть. А немотивированные лакуны отражают отсутствие в языке слова при наличии соответствующего предмета, процесса, реалии, мыслительного образа (концепта), которые в сознании этноса есть, хотя в системе языка отсутствуют.

В свою очередь, немотивированные лакуны не свидетельствуют об отсутствии у народа   соответствующего концепта,   поскольку   эти    концепты   в    силу    конкретных

исторических или культурных причин могут просто оказаться

не номинированными в данной лингвокультурной общности в силу того, что они коммуникативно нерелевантны для народа.

Можно сказать, что концепты, представленные немотивированными лакунами (хороший охотник, человек в лодке), есть в сознании русского человека, но эти концепты не имеют в русском языке стандартного языкового выражения.

Национальная специфика мышления обусловлена не национальным языком, а национальной действительностью.

Таким образом, наличие концепта (семемы) как единицы мышления не предполагает в обязательном порядке наличия в

языке лексемы, обозначающей данный концепт.

Известно, что   эмоции, эмотивный аспект в нашем общении играют крайне важную роль, так как именно они помогают словесному выражению чувств, настроений и нашего субъективного отношения к окружающему. Добрую половину лексикона практически каждого человека составляет эмотивная лексика, то  есть  слова, основным содержанием которых являются чувства.

Человеческие чувства являются положительной ценностью. Наша жизнь невозможна без переживаний. Многие чувства притягательны сами по себе, и мы хотим их испытывать

чаще.   Если   же   человек   по   каким-то   причинам   лишён

возможности испытывать позитивные ощущения, то наступает так называемый эмоциональный голод, который он стремится утолить,   слушая   любимую   музыку,   читая   остросюжетную книгу, общаясь с людьми либо просто делая кому-нибудь приятное [Рогов Е.И., 1999, 8-9].

В основу нашего исследования, предметом которого является сфера лексико-семантического поля «Эмоциональная сфера    человека»,   положен    принцип   сопоставления   двух

подсистем – русского литературного языка и эвенкийского.

Итак, начнём с того, что черты характера, поведенческие факты, ассоциации, эмоции, такие как гнев, радость, страх, печаль, так или иначе носят оценочный характер и отражают наше отношение к окружающей действительности. И языковая картина эмоционального мира человека позволяет выделить эмотивную характеристику особых единиц, отражающих национально-культурную специфику русского и  эвенкийского

языков, которые по-своему являются занимательными и особенными.

Позитивные и негативные эмоции как русских, так и эвенков, естественно, заложены в положительных и отрицательных       лексемах.       Соответственно       сопоставив

позитивные и негативные характеристики человека и различные

эмоции           в   русском   и   эвенкийском   языке,   на   основании результатов анализа можно выяснить, что значит отсутствие той или иной эмоции в русском или эвенкийском языке при наличии соответствующего психического процесса в реальности.

Семантическое поле «Эмоциональная сфера человека» разделено нами на два микрополя – «Негатив» и «Позитив», исходя из этого будем разграничивать эмотивные лакуны на две

группы.

Эмотивные лакуны в русском языке на фоне эвенкийского в микрополе «Негатив»:

Очень грустно – мэргэпчумэмэт; Противная собака – ŋинакинаса; Сильно бояться – ŋэлэвси; Натерпеться страху – ŋэлэл; Испытывающий страх – нэлэмупчу; Очень страшный – ŋэлэпчукэкун; Смотреть косо – одула;

Сквозь слёзы – соŋодёно; Залиться слезами – соŋол ; Почувствовать обиду – сэлэ;

Быть подавленным чем-либо – тув;

Выводить из себя – тыкуливкан; Обижаться друг на друга – тыкулмат; Скалить зубы – багдаран;

Базарная бабка – базарнэй;

Лишить зрения (в значении «насильно») – баливкан;

Находящийся  на  противоположной стороне  (о  людях,

желающих зла) – баргигу;

Друг против друга (о злости) – баргилта;

На       противоположных    берегах           (о         непонимании)           –

баргилта;

Сильно вспыльчивый – батур; Страшные глаза – бичен; Заставлять жить – бивкэн;

Большое несчастье (об отчаянии) – биргэ;

Быть загнанным (о безысходности) – боконму;

Быть обиженным – болгив; Быть угнетённым – болгив; Быть потревоженным – болгив; Очень обидно – болговсипчу II; С обидой – болгоно;

Ой,   как   тоскливо!   –   буливсе   (досл.:   «до   смерти тоскливо»)

Тяжело переживать – буму;

Враждовать между собой – булэнмэтч;

Воевать друг с другом – булэнмэтч;

Человек с оттенком ужаса в поведении – бэмикун;

Вызвать испуг – бэлинмукэн; Вызвать истерику – бэлинмукэн; Хотеть убить, пытаться убить – ваму; Сильно завидовать – вау;

Сойти с ума – вева;

Завидовать кому-либо – гамуса;

Быть убитым оружием, стрелой – гарпав; Потерять память, быть опустошённым – гори; Ой, как далеко! (недовольство) – гороке; Обзывать кого-либо – гуннэ;

Трудно приручаемый (о недоверии) – гэлун;

Впиваться глазами (злобно смотреть) – декончэ;

Дрожать от страха – дыргин;

Злой дух – дэрэмэн;

Чувство мести – дэсиэ;

Страдать расстройством желудка (о боли) – дялгари;

Слишком гордый – дяпкачикта;

Чувство слабости (перед кем-то) – ембугив;

Чепуху городить (уничижит.) – ида;

Мучиться от колик в боку (о боли) – идарит; Наносить побои (о жестокости) – илэчэ; Лить слёзы – инаму;

Говорить сквозь слёзы – инамудяна;

Со слезами – инамуктачи;

В насмешку – инеденэ;

Ужасно противный (омерзение)- инмэрипчу;

Ох, тошно! – исэмо;

Фу, как некрасиво! Безобразно! – ичэмэе;

Смотреть с удивлением и страхом – ичэтчэчэм;

1) Быть презираемым, 2) быть ненавистным – ичэтмэв;

Презрительно рассматривать – ичэтмэдери;

1) Быть притесняемым, 2) быть угнетённым – камав;

Ах, стыдно! – каравси I;

Стыдно заплакать – каравсипчу;

Скрежетать зубами (о злости) – кектылбука; Скривить лицо от неприязни – кетара; Брезговать есть что-либо – кирин;

Нанести вред – кейтч; Страдать безнадёжно – кэсэ; Так тебе и надо! – кэсэкэл; Дразнить языком – лаван;

Надоедливо жаловаться – лэмугур; Долго бесноваться – мевут; Поджать губы от досады – мими;

Стоять на коленях (унижение) – миркиктэнчэ;

Грозить кулаком – мичудеми; Поджать хвост от страха – молебоко; Страдать болезнью желудка – мукан; Навернуться слезам – мулкэн; Выражать недовольство – муссэ; Страшное предчувствие – мэдучэ;

Согнуться под тяжестью горя – мэкиэлэ; Уйти в себя (замкнуться) – мэлтылэ; Чувствовать себя разбитым – мэму; Сжаться от боли – мэмэро;

С грустью и задумчивостью – мэргэвсипчут;

1) с огорчением, 2) с тоской – мэргэденэ; Сидеть, пригорюнившись – мэргэдери; Очень грустно – мэргэпчумэмэт; Смотреть скорбно – мэргэчи;

Не соглашаться с чем-либо – нады;

Обижать других – несмодя; Быть притворным – нив; Стонать от боли – нинну;

Быть брошенным – нодав;

Чувствовать недомогание – нюмури;

Фу, какая вонь! – ŋоке;

Для острастки! – ŋэлэвкэндэ; Натерпеться страху – ŋэлэл; Прийти в смятение – ŋэлэл-ми; Очень сердитый – сокакун; Горько плакать – сомат; Проливать слёзы – соŋо;

1)         Довести          до        слёз,    2)         заставить        плакать,          3)

почувствовать обиду – соŋовкон;

Забраниться на кого – нибудь - турэчил;

1)  Из  ненависти,  2)  с  негодованием,  3)  со  злобой  –

тыкундяна;

Вот досада! – тыкуне;

Быть обиженным – тырэв;

Вскочить после сна (о раздражении) – тэгэмэлчэ;

Злиться не на шутку – тэдет; Спрятаться от страха – улдын; Быть обманутым – улэкив;

Быть недовольным – уни;

Жаловаться в суд – ункелды; Жаловаться на кого-либо – ункилды; Нарочно не делать – урутлакан Отказаться наотрез (отрицат.) – урэ II; Очень плохой – усамама;

Сойти с ума – учив;

Дать пощёчину – ханŋала;

Почувствовать беспокойство – хару;

1) быть расстроенным, 2) быть в отчаянии – хивин;

1) с тревогой говорить, 2) с беспокойством говорить –

хивинди;

Покраснеть от злобы – хорга;

Насупить лицо – хосмира;

Стать красным от стыда – хуларга; Измениться в лице – хумнарга; Внезапно измениться в лице – хуŋтуму;

С жадностью – хутат;

Бояться трудностей – хэгил; Довести до отчаяния – хэкэри; Упасть на колени – хэнŋэндэ;

Быть обруганным кем-либо – хэннэкэчив; Приводить в отчаяние – хэрувкэн; Перемениться в лице от отчаяния – хэру II; Свести с ума – хэручивкэн;

Скрежетать зубами (о человеке)- чихилдывкан;

Нахмурить брови – чинкиргэ;

Очень страшный – эбэикэкун;

Ни за что! Ни в коем случае! (при отрицании) – эда-да

Остерегаться вторичного наказания – эниктэ;

1) Притворяться больным, 2) чувствовать боль – энукэн;

Испытывать боль – энун;

Разбередить рану (сделать больно) – эрки;

Жаловаться на судьбу – эрнэ;

1) делать зло, 2) поступать плохо – эрувалди; Очень отвратительно – эрупчукэкун II; Считать плохим – эрутэ;

Довольно! Не хочу! Не стану! – этэм;

Грубый человек – хусикин.

Эмотивные лакуны в русском языке на фоне эвенкийского в микрополе «Позитив»:

Очень задушевно – аявденэ; Мой любимец – аявдери; Мой любимый – аявдерив;

Любящий младшего брата – нэкумэн;

Хочется положить – нэму; Захотеть иметь собаку –ŋинагла; Любитель рыбной ловли – олломон; Любоваться собой – аявкатнэ; Любитель поесть рыбы – оллоты;

В весёлом настроении – сэвденди; Любить вкусные кушанья – алав; Ласково гладить – алан;

Самый хороший – аямама;

Очень радушно – аят I;

С удовольствием – аят II;

Жить душа в душу – аявмат;

Самый лучший (восхищение) – аятку;

Жить в дружбе – аятнуми;

С любовью – аяврит;

1)  Быть  выбранным  среди  других  (честь),  2)  добрая находка – бакав;

1) Воздержаться от чего-либо, 2) проявлять силу воли  –

басин;

Родина моя! (радость, гордость) – бикитч;

Пытаться сблизиться – билдыкси; Вести за собой (об отваге) – бодов; Помогать друг другу – бэлэлды;

Прийти на помощь (отзывчивость) – бэлэнэ;

Очень энергичный – бэркэ;

1) Очень храбрый, 2) очень ловкий – бэркэмэ;

Излучать свет (о людях) – гарпа;

Быть друзьями – гиркилэ;

Как красиво! (восхищение) – гудейкэ;

Вот так новость! (радость) – гунна;

Быть согласным (некоторая степень доверия) – гэдычэ;

1) Быть нужным, 2) быть необходимым – гэлэв;

Предстоящая радость – давыдыдяна; Очень близкий (о человеке) – дагакан I; Светиться от радости – дэгдэ;

С удивлением, с изумлением – дивэденэ;

Пожимать друг другу руки (знак уважения) – дявумат;

Откликаться на зов (отзывчивость) – дявур;

Поднимать веселье – инее; Поднимать на смех – иневунтэ; Сквозь смех – инектэденэ;

Прыснуть со смеху – инектэл;

Как смешно! – инемо;

Смехотворность какая (шуточное) – инемупчу III;

Любящий гостить – ирэмилэн;

Вытаращить глаза (от неожиданности) – ичэтчэнэ;

Держать в объятиях – кэмнучэ; Осчастливить кого-либо – кутучин; Получать похвалу – кэнев;

Есть, причмокивая губами – лэмтэмэ;

Стать крепким – маŋи;

1) Стоять в растерянности, 2) стоять в замешательстве –

миянат;

Прийти в себя – мэдэ;

Быть необходимым – надэ;

Ну, хорошо! – налан;

Искать взглядом (интерес) – ненитчэ;

Быть открытым – нивчэ;

Любитель ходить в гости – нимэн; Приложиться носом (ласкаясь) – нюка; Пойти поцеловать – нюканна;

Бояться щекотки – нюмурин;

Просить о чём-либо – нюнэ; Довольно хорошо – няка; Поманить рукой – ŋалки;

Ах, как хорошо пахнет! – ŋоке;

Хотеть знать – самув;

Быть счастливым – сиŋкэлэ; Относиться с любовью – синнипчут; В весёлом настроении – сэвденди;

С удовольствием – сэвдепчут;

Хотеть подняться (дойти до какой-то цели) – туктыму;

1) С верой – тэдедене, 2) с надеждой – тэдедене;

Ахнуть от неожиданности – тэпкэсин;

Не уступать кому-либо в выдержке – тэрэ;

С уважением – уважайденэ; Хотеть рассказать – улгучэнму; Хотеть пить – умму;

Говорить с поклоном – ункеродяна;

Радостное настроение – урувсин;

Радоваться за кого-нибудь – урункэлэ;

1) Быть в хорошем настроении, 2) быть довольным –

урунчэ;

1) в радостном настроении, 2) с восторгом, 3) сияя от удовольствия, 4) с радостью – урунчуденэ;

1) с облегчением, 2) с благодарностью – урунчэнэ;

1) хотел поработать, 2) желание поработать – хавалму;

Желание работать – хавалмудяри;

1)         довести           до        хохота,            2)         сильно            рассмешить;

заразительный смех – хактанчэн;

В шутку говорить – харпукатнэ;

С бьющимся от радости сердцем – хивиндяна; Стать красным от стеснения – хуларга; Желание бегать – хуктыктэмури;

Любящий детей – хутэмэн;

Переступать с ноги на ногу в волнении – хэкинмэ;

Доставлять радость – урунмукэн;

Желать тебе добра – нунган гэлэдерен;

Петь и плясать эвенкийский национальный танец – эви;

Играть во что-либо – эвикэн;

Любитель игр – эвитэ;

Женщина, любящая мужчин – эдымэгин;

Действовать решительно – элив;

Говорить, шутя – эмма;

По- матерински ласково – энинды;

Считать матерью – энинтэ;

Набираться сил (о внутренней силе)– эŋэсирбу;

Перестать бояться – эрисин.

Далее  мы       выделим         эмотивные     лакуны           в эвенкийском языке и проанализируем их.

Эмотивные лакуны в эвенкийском языке на фоне русского в микрополе «Негатив»:

Тар минду – безразлично;

Дял ачинин – безрассудство;

Эчэ муландерэ – бессердечность;

Меву – бесчувственный (о жестокости);

Вева, ирэŋку – бешенство;

Властьту         биде-ми          аявдери           –          властолюбивый

(наслаждающийся властью);

Хэкул-ми – вспыхнуть (от гнева);

Хивинил-ми – встревожиться (забеспокоиться);

Тыкундя-ми – гневаться; Сокун одя-ми – зазнаваться; Тыкулип-чумама – злейший;

Э-ми аят ичэттэ – игнорировать;

Хитэклэ гунни – кривлянье;

Эсин сэвдэпчу биси – невесёлый;

Дулум-нукан – невозмутимый;

Эси аксачин – ненависть;

Эси аяралдыра – непримиримый;

Эси дёкилдыра – несогласие (разногласия);

Эруми уха – несчастье;

Эвки мэдэдерэ – нечувствительный;

Мэргэкэ-кун – отчаяние;

Ады-канŋэлдэ – побаиваться; Дэрэмин иктун – пощёчина; Актыссадяна  нуŋарватын – презрение; Кира кирипчу – противный;

Буливси мэргэ – скорбь, горе, печаль; Эвки синниндере – безжалостный; Дялья ачинди – безрассудный;

Эси илэмэн биси – бесчеловечность;

Иргэе ачин оми – взбеситься;

Властьту бидеми аявдери – властолюбивый;

Тыкулмал – чалан – вспыльчивый;

Дулбун оми – глупеть; Сокун бурдеми – гордиться; Кэсэл эрумил – горести; Эрут муссэдеми – грубить;

Дялитви одяри – добровольно;

Дялъя ачин оми – дурно (о поступках);

Умунди дялитвар – единогласно; Сот гэлэдеми – жаждать; Неничин торгон – зависть.

Эмотивные лакуны в эвенкийском языке на фоне русского в микрополе «Позитив»:

Хивин ачинин – беззаботность; Эденэ тыливрэ – загадочный. Ая эмукдэчи – добродушный; Ая бэе – добряк;

Куту куви – счастье;

Хивина ачин – беззаботный; Ŋэлэ ачин – бесстрашие; Сомат урунденэ – восторг;

Гаикан дивэн – изумление;

Иневу тывкэ – ирония; Энин бисит – материнство; Наслаждайде-ми – наслаждайся; Би сэвдендем – настроение;

Ая тыргани оран – разгуляться; Улэкъе ачин – бесхитростный; Дялитви одяри – добровольно;

Ая эмукдэчи – добродушный;

Умунди дялитвар – единогласно.

Следует  отметить,  что  в  русском  языке  достаточно много лакун в микрополях «Негатив» и «Позитив», поскольку в русском языке эмоции человека выражаются либо однословно (что редко можно встретить у эвенков), либо множеством слов, которые объединяются в обороты и предложения, приобретая интонационную законченность и грамматическую направленность.

В русском языке одно слово представляет семему чего-то одного, а у эвенков одна лексема может вмещать в себя несколько эмотивных значений, более широких по смыслу, чем в русском языке. Это нисколько не ущемляет богатство русского языка, так как русские лексемы охватывают как эмоциональные впечатления, так и множество значений самого слова.

Мы выявили эмотивные лакуны микрополей «Позитив» и

«Негатив» в русском и эвенкийском языке, которые показывают, что эмоциосфера эвенкийского народа достаточно развита, но в ней зачастую отсутствуют лексемы более тонкие, более чётко и проницательно указывающие на то или иное эмоционально- оценочное воздействие. Это такие лексемы:

Русский язык Эвенкийский язык

Непривлекательный

Невзрачный                                                 Ø Неприглядный                                             Ø Неказистый                                                 Ø Невидный                                                    Ø Страховидный                                             Ø Безобразный                        Ø Мерзопакостный                                         Ø Недомерок                                                   Ø Заморыш                                                      Ø Не ахти какой                                              Ø Не бог весть какой                                      Ø Плюгавый                                                    Ø Гадкий                                                         Ø Отвратительный                                          Ø Мерзкий                                                       Ø

 

Таким образом,   исследование лакунарности – надежный способ для ознакомления с национально специфическими чертами в сознании и языке того или иного народа. Опознавательной приметой лакуны служит описательный оборот на месте отсутствующего однословного наименования в одном из сравниваемых языков.

С целью выявления подобных отсутствий нами проанализировано               лексико-семантическое               поле

«Эмоциональная сфера человека», в котором обнаружено 410

лакун в русском языке и 170 лакун в эвенкийском.

Анализируя проведённые исследования, можно сделать следующий вывод: структура и семантика   эмотивной лексики в разных языках не совпадает, так как в отличие от русского языка, где в равной степени функционируют оценки «первовидения» и

«второвидения», для эвенкийского языка характерным является преобладание  оценок  «второвидения».  Это  объясняется спецификой  национального  мышления  и  объясняет  указанное

количество эмотивных лакун в оценках первого впечатления.

Стоит отметить, что лексика, выражающая положительные эмоции и характеристики эвенкийского языка, преобладает над лексикой, отражающей негативные эмоции и характеристики в отличие от русского языка.




Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 |

Оцените книгу: 1 2 3 4 5

Добавление комментария: