Название: Теория литературы - Крошнева М. Е.

Жанр: Литература

Рейтинг:

Просмотров: 966

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 |




Глава I. ЭСТЕТИКА СЛОВА И ТЕОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ § 1. Эстетическое и художественное

Эстетическое (от гр. aisthetik'os – чувствующий, чувственный; воспринимаемый чувством) представляет собой особый род отношений человека к действительности. Присущее только человеку высшее социальное чувство  –  эстетическое  –  позволяет  воспринимать  и  оценивать  явления с точки зрения его значимости для человечества.

Эстетическое отношение не ограничивается любованием человека красотой   предметов   и   созерцанием   им   явлений   жизни.   В   диапазоне

эстетического  лежат  прекрасные,  безобразные,  возвышенные,  низменные,

смеховые,  трагические  и  др.  переживания,  предполагающие  особое состояние катарсиса.

Греческое       слово  «катарсис»,    введенное      в          науку  о          литературе

Аристотелем, означает очищение, примирение, утешение. Л. С. Выготский в   знаменитом   исследовании   «Психология   искусства»   утверждал,   что

катарсис – это освобождение от негативной эмоции, которую способен вызвать  предмет  изображения.  Другими  словами,  катарсис  –  «разрядка»,

своеобразное очищение аффектов (от лат. affectus – страсть).

Эстетическое отношение выступает в роли эмоциональной рефлексии. Так как рациональная рефлексия (от лат. reflexio – отражение) – результат логического    самоанализа    сознания,    размышление   над    собственными

мыслями, то эмоциональное волнение несет собою вторичное переживание:

переживание впечатлений, воспоминаний, эмоциональных реакций.

Это «повторное» переживание является результатом переживания переживаний.   Такого    рода    волнения   человека    не    сводятся    к    его

психологическому содержанию. В акте эмоциональной рефлексии они преломляются, преобразовываются и соответствующим образом оформляются

в культурный опыт личности.

Эстетическое восприятие мира, получаемое сквозь одушевляющую призму эмоциональной рефлексии, не следует смешивать с гедонистическим

(от гр. hedone – наслаждение) удовольствием, которое человек приобретает от материального объекта.

В. И. Тюпа    в    исследовании    «Художественный    дискурс»    так объясняет    принципиальное    отличие    эстетического    отношения    от

гедонистического наслаждения: «…в акте эстетического созерцания я неосознанно ориентируюсь на духовно солидарного со мной "своего другого". Самим любованием я невольно оглядываюсь на актуальный для

меня в данный момент "взгляд из-за плеча". <…> "Смотря внутрь себя",

человек смотрит "глазами другого", поскольку всякая рефлексия неустранимо

обладает диалогической соотнесенностью с иным сознанием, находящимся вне моего сознания»1.

Отсюда следует, что нравственное отношение – в противоположность логическому – делает субъекта непосредственным участником любой ситуации, воспринимаемой этически. В. Тюпа  добавляет, что  неизбежный

для этического отношения нравственный выбор своей ценностной позиции (убежденности) уже тождественен поступку – даже в том случае, ели он не будет  продемонстрирован  внешним  поведением,  –  поскольку  фиксирует место эстетического субъекта на своеобразной шкале моральных ценностей.

Эстетическая   сфера   человеческих   отношений   далека   от   области знаний,   убеждений   и    взглядов.   Это    сфера    предпочтений,   мнений,

«кажимостей»,  отношений  вкуса.  И.  А.  Бродский  говорил,  чем  богаче

эстетический опыт индивидуума, чем тверже его вкус, тем отчетливее его нравственный выбор, тем он свободнее. «Вкус – система эстетических предпочтений   и   ориентаций,   основанная   на   культуре   личности   и   на творческой переработке эстетических впечатлений <…> Уровень эстетического вкуса определяется тем, в какой мере оценки, опирающиеся на него, соответствуют реальной эстетической ценности оцениваемых предметов»2.

Эстетический вкус вырабатывается нераздельным единством ценностного и познавательного. В теории литературы принято считать, что подобное   единство   аналогично   синкретизму   эстетических   субъекта   и объекта. Для того чтобы возник феномен эстетического, необходимы предпосылки двоякого рода: объективные и субъективные. Без реального или воображаемого объекта, отвечающего системе эмоциональной рефлексии наблюдателя, невозможно возникновение эстетического отношения.

Объективной предпосылкой возникновения эстетического отношения выступает целостность, неделимость, полнота и неизбыточность таких состояний жизни, когда «ни прибавить, ни убавить, ни изменить ничего нельзя, не сделав хуже». Объектом эстетического созерцания может выступать не только целостность вещи (тела) – в этом случае его именуют словом «красота», им характеризуют внешнюю полноту и неизбыточность явлений, но и души (личности). Ученые уточняют, что личность – внутреннее единство духовного «я» – это высшая форма целостности, доступной человеческому восприятию (А. Н. Веселовский).

В реальной действительности абсолютная целостность недостижима. Получение конечного результата, т.е. обладание искомой целостностью, означало бы гибель, завершенность или остановку самого процесса жизни. Поэтому, чтобы вступить в эстетическое отношение к объекту созерцания, необходимо     занять     такую     «внежизненную     активную     позицию» (М. М. Бахтин),   с   которой   объект   предстанет   настолько   целостным,

1  Тюпа, В. И. Художественный дискурс (Введение в теорию литературы) / В. И.

Тюпа. – Тверь, 2002. – С. 25–26.

2 Борев, Ю. Б. Эстетика. Теория литературы : Энциклопедический словарь терминов /

Ю. Б. Борев. – М., 2003. – С. 77.

насколько это необходимо для самоактуализации личности в отношении к нему. При этом личность, которая вступает в отношение к объекту созерцания, должна обладать некой внутренней целостностью, необходимым

«порядком   в   душе»   (М. М. Пришвин),  позволяющим  достичь   ей   того духовного   резонанса   этих    двух    целостностей,   которые   и    составят

субъективную предпосылку эстетического отношения.

Таким образом, искусство – высшая и деятельная форма эстетических отношений, где эмоциональная рефлексия приобретает креативный (от лат. creare – творить) статус художественного творчества.

Художественное творчество – человеческая деятельность, удовлетворяющая эстетические потребности духовной жизни личности и формирующая сферу эстетических  отношений  между  людьми.  «Эстетическое  вполне осуществляет себя только в искусстве», – писал Михаил Бахтин3.

Эстетическая деятельность художника направлена на сотворение новых образов жизни, новых форм восприятия их в воображении – создание духовной реальности воображенного мира.  Без  такого  стремления знаковая (или семиотическая) деятельность составления текстов не обретет художественности, как и никакая игра воображения без ее знакового участия в текстах не принадлежит к сфере искусства.

Художественный образ существует в воображении мастера. В искусстве,

т.е. в замещающей второй реальности, данный образ, хотя и наделяется семиотической  природой  знака  и  обнаруживает  следующие  свойства:  1)

принадлежит какой-то     системе     образов,     выступающей     в     роли художественного           языка;   2)   служит   воображенным   аналогом   другой действительности;  3)  обладает  концептуальным  смыслом,  –  все  же  не

сводится только к семиотической деятельности. Это объясняется тем, что невоспроизводимость образа выступает главной характеристикой творческого акта в отличие от актов познания (или ремесленного труда).

В 1750 г. немецкий мыслитель Александр Браумгартен – основатель эстетики как науки – впервые описал уникальность и неповторимость произведения искусства. В научном труде «Эстетика» он заявил, что творение

художника является гетерокосмосом, другим, сотворенным, миром.

Образотворческая     природа          искусства,      проявившая   себя     в          законе оригинальности, обусловлена его эстетической природой двояко. Во-первых,

вторичное переживание (эмоциональная  рефлексия)   осуществимо   только в условиях вторичной (воображенной реальности). В качестве выразительной иллюстрации этого  умозаключения  предложим  высказывание  Тюпы  об условности         искусства:  «Даже   самое   жизнеподобное  искусство   сплошь

конвенционально (условно), поскольку призвано возбуждать не прямые эмоциональные аффекты, но их обусловленные, текстуально опосредованные рефлексии:   переживания   переживаний.   Если    на    театральной   сцене,

представляющей   трагедию,   прольется   настоящая   кровь,   эстетическая

3 Бахтин, М. М. Вопросы литературы и эстетики / М. М. Бахтин. – М., 1975. – С. 22.

 

ситуация мгновенно исчезнет»4. В этом смысле можно говорить о законе условности как первом законе искусства.

Во-вторых, создание виртуальной целостности воображенного мира представляет собою важное свойство его художественности и позволяет говорить  о  законе  целостности.  Согласно  этому  закону,  «в  настоящем

художественном произведении… нельзя вынуть один стих, одну сцену, одну фигуру, один такт из своего места и поставить в другое, не нарушив значение всего   произведения»   (Л. Н. Толстой).   Данный   закон   выражает   собою эстетическую  природу  художественности  –  неразрывность  содержания  и

формы  произведения  искусства  как  граней  единого  целого.  Это существенным образом отличает условность искусства от условности всех иных семиотических практик текстопорождения.

В художественных   текстах  запечатлеваются   разнообразные сведения о мире и жизни. По мысли Б. Л. Пастернака, художественное высказывание – это «какое-то утверждение о жизни, по всеохватывающей своей широте на

отдельные слова не разложимое», однако оно «узкое и сосредоточенное»,

«искусство, в том числе и трагическое, есть рассказ о счастье существования»5. В этом контексте предметом эстетического «утверждения» выступает единичная целостность личного бытия, выражающаяся формулой я–в–мире. Данное личное бытие представляет собою специфически человеческий способ «существования», говоря языком философии, – экзистенцию, внутреннее присутствие во внешней реальности. Современные ученые утверждают, что этим знанием обладает каждое человеческое «я» (С. Н. Бройтман, Н. Д. Тамарчеко, В. И. Тюпа и др.)

В  искусстве  любое  «я»  уникально и  универсально. Еще  в  XIX  веке

Ф. В. Шеллинг выразил парадокс художественности следующей формулой:

«Чем  произведение  оригинальнее,  тем  оно  универсальнее».  В  XX  веке

М. М. Пришвин  рассуждал:  «Чувство  самого  себя  <…>  интересно  всем,

потому что из нас самих состоят "все"».

Никакому       логическому  знанию  тайна  внутреннего  «я»  недоступна.

Однако художественная оригинальность героя, ядро его личности подчиняется   художнику,   сотворившего   этот   духовный   образ.   Здесь

обратимся  к  мысли  Г. В. Гегеля  о  духовной  ценности,  образу  человека в            искусстве:   «Духовная   ценность,   которой   обладают   некое   событие,

индивидуальный  характер,  поступок…  в  художественном  произведении чище и прозрачнее, чем это возможно в обыденной внехудожественной действительности»6.

Стремление к такому познанию обогащает опыт человека и духовное

присутствие его во внешнем мире; вместе же это составляет внутренний стержень художественного восприятия.

4 Тюпа, В. И. Художественный дискурс (Введение в теорию литературы). – С. 32.

5 Пастернак, Б. Л. Доктор Живаго / Б. Л. Пастернак. М. 2006. – С. 330, 329, 530.

6 Гегель, Г. В. Ф. Эстетика : в 4 т. / Г. В. Ф. Гегель. Т. 1. М., 1968. – С. 35.

Следовательно,  отметим  следующие  взаимодополняющие  законы искусства – закон индивидуализации (оригинальности) и закон генерализации (обобщенности).

Героями литературных  произведений  могут      быть  не только         люди,

но и другие центральные образы, которые выражают собою внутреннее духовное «я». С другой стороны, не все человеческие фигуры литературного

текса наделяются таким качеством, они могут играть роль внешних обстоятельств, внутренней жизни, быть фоном развития некого события.

Таким  образом,  искусство  –  высшая  творческая  форма  эстетических

отношений. Творчество художника выступает знаковой, текстопорождающей деятельностью, удовлетворяющей эстетические потребности духовной жизни человека и формирующей сферу эстетических отношений между людьми. В          основе    своей    искусство    представляет   собою    коммуникативную деятельность.

Указанное выше свойство позволяет рассматривать произведение искусства как высказывание о мире, понятое в качестве коммуникативного

события, или дискурса (от франц. discours – речь, разговор). В последние десятилетия данный термин широко употребляется в качестве обозначения

жанровой и смысловой цельности текстуально-речевого оформления актов сознания, ориентированных на другое сознание, на адресата. Утвердившийся в XX в., интерес к этой стороне художественной деятельности открыл еще

один закон искусства – закон адресованности.

Художественное целое  всегда  направляется к  неизвестному адресату, в существовании которого поэт не может сомневаться, не усомнившись в себе. При этом внешняя адресованность литературного текста (посвящения,

обращения к читателю) для искусства факультативны. Эстетическая адресованность состоит в том, что произведение уже содержит в себе внутреннюю точку зрения, с которой этот мир открывается во всей своей

целостности и оригинальности.

Адресованность художественного дискурса состоит не в сообщении готового смысла, а в приобщении к определенному способу смыслопорождения.

Дискурс существует в текстах, за которыми встает особая грамматика, свои лексикон, правила словоупотребления и синтаксиса, – одним словом, свой

«этикет»,   который   образовывает   возможный,   альтернативный   мир   –

собственно мир произведения.

В литературе генерирующим (обобщающим) смыслом, строем художественного целого выступает модель присутствия личностного «я», а модификации художественной реальности здесь характеризуются с помощью

модусов художественности.




Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 |

Оцените книгу: 1 2 3 4 5

Добавление комментария: