Название: Свобода личности в массовой коммуникации - Корконосенко С. Г.

Жанр: Социология

Рейтинг:

Просмотров: 1243

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 |




3.2. Отражение ценности коммуникационной свободы в текстах медиа

Методология анализа

Цель данного этапа комплексного исследования заключалась в том, чтобы выяснить, как ценность коммуникационной свободы личности представлена в медиатекстах. Тем самым затрагиваются сразу два аспекта вопроса – субъективный (поскольку в текстах выражается взгляд авторов на ценность) и объективный (поскольку содержание текстов существуют как данность, независимо от воли авторов и исследователей). Это второе свойство – объективность существования – для нас особенно значимо. Оно дает возможность сопоставлять выражение мнений о ценности свободы (зачастую спонтанных, стереотипных, далеких от истинных убеждений человека) с реальным отношением к ней и глубиной ее укорененности в реальном общественном сознании.

В качестве эмпирического объекта исследования были выбраны материалы Интернет-медиа. Этот выбор не случаен: во-первых, тем самым нам удалось преодолеть ограничения, связанные с использованием традиционного для эмпирических исследований материала (чаще всего подобный анализ выполняется на базе печатных СМИ). Гипертекстовая медийная среда предлагает вниманию исследователя не только печатные СМИ, большинство из которых сегодня доступны и в онлайновой версии, но и материалы расшифровки аудиовизуальных СМИ, а также тексты, которые непосредственно создавались для размещения в Интернете. Во-вторых, при формировании базы текстов для последующего анализа нам удалось воссоздать процесс конструирования картины мира рядовым пользователем,

повторить те действия, которые совершает индивид при попытке исследовать данный вопрос. Печатные издания далеко не преобладают в «медиаменю» нашего современника. Таким образом, собранный нами массив текстов не только представляет собой некий моментальный срез существующих в СМК мнений по рассматриваемой проблеме, но и отображает эти мнения в том же виде и порядке, в котором они доступны широкой публике.

При разработке методологии исследования мы столкнулись с

нетривиальной задачей. Дело в том, что социологические исследования в Интернет-медиа – это относительно новая отрасль прикладной науки, методологические подходы в которой пока только формируются. В мониторинге Интернет-текстов существует два основных подхода: количественный и качественный. Первый предполагает, что любое социальное явление можно «квантифицировать», то есть выразить количественно при помощи универсальных математических формул. Второй

– что социальная реальность настолько сложна и многообразна, что ее невозможно описать статистически без потери смысла.

Информацию, опубликованную Интернет-медиа, действительно, трудно привести к единому знаменателю, «посчитать» и отобразить на графике. Тем не менее, за какофонией текстов, картинок, ссылок явственно прослеживаются свои приливы, отливы, мнения, стереотипы и тенденции. Значит, эту информацию можно структурировать. В рамках качественного подхода исследователи выявляют образы, установки, инсайты, кейсы и аттитюды. Применительно к Интернету такой подход подразумевает, прежде всего, содержательный анализ текстов – выделение ключевых тем и понятий, главных и второстепенных линий обсуждения, аргументов «за» и «против» и

т. п.

На практике подобный анализ может выглядеть просто как подборка субъективных мнений ряда авторов, и тогда остается открытым вопрос, насколько распространены эти мнения в массе участников общения. Если же цитировать все мнения, то такая подборка раздуется до невероятных размеров. При этом не нужно забывать, что качественный (содержательный) анализ данных – довольно трудоемкий, а потому дорогостоящий процесс. Другая крайность основана на убеждении, что сегодня «новое знание» легко можно получить в автоматическом режиме – путем глубокой компьютерной обработки уже имеющихся данных. Однако дело упирается в проблему, где взять эти первичные данные. Кроме того, в автоматическом режиме невозможно сделать смысловой, содержательный анализ высказываний,

потому что никакие семантические анализаторы не могут вдумываться в тексты.

Таким образом, популярные в оффлайне исследовательские методы статистического анализа по отдельности и в чистом виде мало пригодны для мониторинга Интернета. Исследования социальных медиа требуют разработки более гибких, гибридных методов, которые можно охарактеризовать как количественно-качественные. Они используются в основном на стыке психологии и социологии, например, в психологии рекламы: холл-тесты, проективные и психосемантические методики. Суть этих гибридных методов – выборочная (на малых выборках) качественная обработка количественных данных.

В случае с исследованием Интернет-медиа такой количественно- качественный анализ начинается с создания направленной выборки текстов. Для обнаружения тематических материалов мы пользовались алгоритмом поиска по ключевым словам с помощью сервиса Яндекс.Новости с фокусировкой по разделам «Статьи» и «Интервью» и сортировкой по дате. Отобранные материалы затем фильтровались в ручном режиме – для последующего анализа отбирались только тексты, в которых содержались информативные утверждения, касающиеся темы исследования. Полученный массив затем обрабатывался качественными методами. Таким образом, в анализ вошли только материалы, которые легко обнаруживаются поисковой машиной. Это позволило собрать те публикации, которые видит пользователь в первую очередь, то есть составляющие персональный медиамир индивида.

Первоначальный отбор текстов осуществлялся силами привлеченных к исследованию студентов гуманитарного факультета СПбГЭТУ (ЛЭТИ) под руководством Н. Н. Колодиева и студентов факультета журналистики

СПбГУ под руководством П. А. Слуцкого.

Единицей анализа является утверждение, то есть высказывание автора по определенной теме, содержащееся в тексте. В одном тексте может

содержаться одно или несколько утверждений, которые характеризуются модальностью, то есть эмоциональной окрашенностью и личным отношением автора к рассматриваемой теме. Модальность может варьироваться: негативная (однозначное осуждение), нейтральная или неоднозначная, позитивная (однозначное одобрение). Отобранные

высказывания группируются по числу утверждений на определенную тему за исследуемый период и по числу утверждений определенной модальности (позитивная, неоднозначная, негативная). При формировании основных вопросов исследования и списка ключевых слов для использования в поисковом сервисе мы опирались на разработанное нами представление о природе коммуникационной свободы личности. В результате мы остановились на следующих центральных понятиях и их дополнительной конкретизации:

-           Свобода слова

o          Свобода прессы

o          Независимость прессы

-           Доступ к информации

o          Право на информацию

o          Информационная открытость

-           Манипулирование сознанием

o          Информационное насилие

-           Защита информации

o          Персональные данные

o          Защита информации о частной жизни

-           Цензура

o          Запрет книг

o          Контроль Интернета, цензура в Интернете

o          Запрет фильма, запрет спектакля

o          Цензура СМИ, контроль телевидения.

Свобода слова, права журналистов и владельцев СМИ

Нужно отметить, что проведение исследования СМК по времени (15 апреля – 15 мая 2010 г.) совпало с публикацией отчета правозащитной организации Freedom House4, которая занимается постоянным мониторингом состояния свободы прессы во всем мире. Согласно отчету, в России индекс свободы прессы несколько ухудшился, при этом уже седьмой год подряд сохраняется оценка прессы как «несвободной». По сравнению с 2008 годом Россия опустилась еще на одно место ниже. По мнению авторов доклада, в России климат для работы средств массовой информации остается одним из наиболее репрессивных и опасных на планете. По уровню свободы прессы страна в 2009 году разделила 175 место с Гамбией.

Неудивительно, что публикация материалов отчета вызвала широкое обсуждение ситуации со свободой слова в России в целом, в очередной раз став поводом для пробуждения интереса к этой теме, а также стимулировала появление в сети многочисленных мнений о самом отчете. Мнения, как и следовало ожидать, расположились на разных полюсах. Владимир Кара- Мурза в эфире программы «Грани времени» на Радио «Свобода» обсуждал эту тему с Олегом Панфиловым, профессором журналистики университета имени Чавчавадзе и Петром Федоровым, членом совета директоров

«Евроньюс»5. Мнения гостей расходятся уже в том, насколько убедительно

выглядят выводы Freedom House:

Олег Панфилов: «…В общем-то выводы этой организации очень близки к тому мнению, которое складывается у коллег из других организаций, в том числе у Центра экстремальной журналистики, которым я недавно руководил. Я думаю, что на самом деле, конечно, краткость выводов, которые делает Freedom House, не позволяет в полной мере показать, что на самом деле происходит в России...».

4 Freedom in the World 2010 Survey Release. URL:

http://www.freedomhouse.org/template.cfm?page=505.

5 Владимир Кара-Мурза – о свободе прессы в России // Радио Свобода. 2010. 29

апр. URL: http://www.svobodanews.ru/content/article/2028341.html#ixzz0pVMPl5Vj.

В целом признавая достоверность результатов доклада, Петр Федоров старается смягчить резкость выводов и обратить внимание на то, что ситуация «несвободы» является чем-то нормальным, а не патологией: «Я, к сожалению, должен сказать, что в целом свобода слова не есть какая-то абсолютно некая константа. Это явление очень применительное и очень политизированное и очень часто употребляется в политических целях. <…> Я уверен, что во Freedom House работают честные люди, которые используют разработанную методику, которую я, к сожалению, никогда не изучал, методику, которая измеряет степень свободы слова. Но как человек, который много лет проработал в "Евроньюс", я должен вам сказать, что редкий итальянский журналист не признается вам в том, что Берлускони осуществил контроль над главными телевизионными каналами и влияет на главные средства массовой информации, – этот процесс есть».

Помещая данные отчета в контекст сравнений с другими странами, в частности с Италией, Федоров принижает категориальное значение свободы слова как общечеловеческой ценности (раз в Италии и во Франции можно, то чего же тогда ждать от России?).

Не так однозначно формулирует свое мнение главный редактор

«Московского комсомольца» Павел Гусев, который склонен не только частично опровергать результаты («…я не верю этим цифрам, потому что я знаю, что у нас есть свобода печати. Но то, что творится у нас в федеральных СМИ и ряде региональных СМИ, которые находятся полностью под пятой государства, – это безобразие. На этом фоне существуют другие СМИ…»),

но и ставить под сомнение методику проведения исследования: «…если брать другие источники информации, я считаю, что Freedom House просто неправильно все делает. Я не знаю, как они делают цифровой анализ. За всю

27-летнюю мою работу в средствах массовой информации и главным редактором никто никогда меня не спрашивал и не опрашивал, что происходит. А если меня не опрашивают, я не знаю, кого опрашивают. Тех, кто не работает в СМИ? Это глупо».

Нужно отметить, что представленные выше мнения прозвучали в эфире едва ли не самой либерально настроенной и известной своей оппозиционностью радиостанции. Естественно, в тех СМК, которые придерживаются иных политических позиций, оценки доклада были гораздо более жесткими и критичными. «Вообще говоря, стало бы сенсацией, если

бы у правозащитников, финансируемых американским правительством, нашлось хоть одно доброе слово в адрес России. <….> То есть сенсации не случилось, и добрых слов в адрес нашей страны у американских правозащитников не нашлось – все по-прежнему плохо», – так комментирует публикацию доклада «Правда.ру»6. Для подтверждения точки зрения о том, что докладу не стоит доверять, привлекается эксперт: «…поскольку мы, в отличие от авторов доклада, живем и работаем в России, то мы можем заметить, что как раз за последний год у нас наметилась тенденция к серьезному улучшению. Если внимательно наблюдать за развитием нашего информационного пространства, то можно видеть, что очень активизировалась журналистская среда и очень усилилось общественное

мнение. Появились новые политические программы в большом количестве. Большое влияние приобрела блогосфера. Так что очень редкое событие теперь может остаться вообще без внимания прессы», – это мнение вице- президента Медиасоюза Елены Зелинской, высказанное в интервью газете

«Правда.ру»7.

Помимо названного доклада примерно в то же время был опубликован еще один отчет – «Карта гласности» за март 2009 – февраль 2010 гг., которая была представлена в Санкт-Петербурге на семинаре экспертов – участников проекта Фонда защиты гласности (ФЗГ) 19–20 апреля и стала четвертой с момента начала проекта в 2006 году. Если говорить о динамике изменений за это время, то, согласно результатам, общая ситуация с положением СМИ в

6 Куликов А. Freedom House выдал очередную «штуковину» // Правда.ру. 2010. 30

апр. URL: http://www.pravda.ru/politics/parties/other/30-04-2010/1029983-freedomhouse-0/.

7 Там же.

России постепенно ухудшается. «Самое главное, за эти годы в стране не возникло зон, где пресса свободна», – сообщается на сайте Фонда GDF.ru.

Исследование ФЗГ во многом дает ответы на те претензии, которые предъявляются Freedom House: «Когда иностранные коллеги представляли свое видение ситуации со свободой прессы в России, у нас каждый раз поднимался шум: а что это они нас оценивают, лезут в наши дела? Откуда они могут знать? И вообще, все это – сплошная клевета и чуть ли не продолжение "холодной войны" и однозначно – вмешательство во внутренние дела РФ. И мы решили попробовать исследовать эту проблему, для чего привлекли партнеров из регионов», – пишут авторы проекта8.

Обнародование результатов исследования ФЗГ тоже дало повод для

появления открытых высказываний, посвященных пониманию значения свободы слова. В том же материале цитируется открытое письмо Президента ФЗГ Алексея Симонова: «27 апреля президент России Дмитрий Медведев, отвечая на вопрос норвежского журналиста, сформулировал свое неприятие термина "гласность", сказав, что "это паллиатив, изобретенный в советские времена". Дмитрий Анатольевич Медведев предпочитает свободу слова. Мы с Дмитрием Анатольевичем единомышленники. Я тоже предпочитаю

свободу слова, эту линию горизонта, к которой движется и никак не может ее достигнуть все прогрессивное человечество. Но защищать надо то, что есть,

и бесполезно тратить усилия, защищая то, чего на самом деле нет. <...> Гласность – это та часть свободы слова, за которой стоит возможность называть вещи своими именами. Вторая часть этой свободы – возможность быть услышанным. С этим и у нас и у Вас большие проблемы. <...> В нашей стране даже у Вас нет свободы слова, поэтому давайте беречь гласность – единственную возможность выкрикнуть из толпы, что король голый»9.

8 Флорин Д. Фонд защиты гласности: в 2009 году свобода слова подавлялась особенно в Ингушетии и Чечне. 2010. 30 апр. URL: http://www.kavkaz- uzel.ru/articles/168297/.

9 Там же.

Сходным образом беспокойство о судьбе свободы слова в России выражает и Галина Арапова, директор и ведущий юрист Центра защиты прав СМИ: «Ситуация со свободой прессы в России продолжает вызывать беспокойство. Несмотря на то, что Конституция гарантирует свободу слова и свободу прессы, сами российские СМИ не считают себя свободными, испытывая значительное давление со стороны органов власти, подвергаясь преследованиями за осуществление своей профессиональной деятельности. Власти используют политизированные и коррумпированные правоохранительные органы и судебную власть для преследования

независимых журналистов»10.

Еще одним важным поводом для споров между либералами и сторонниками ограничения свободы слова в России стала дискуссия об использовании портретов Сталина во время празднования 65-летней годовщины победы СССР в Великой Отечественной войне. Полемизируя со скандально известной телеведущей К. Собчак, Н. Телепнев пишет в газете

«Сегодня.Ру»: «”Меня очень расстраивает, что в этом году опять разрешили использовать портреты Сталина во время демонстраций, – пишет Собчак в блоге на сайте радиостанции. – …Нельзя, невозможно, немыслимо выходить на улицы российских городов, как невозможно выходить на улицы городов Германии с портретами Гитлера, – не смущаясь (не ее это стиль), продолжает кощунствовать Собчак. – И по поводу этого вопроса свободной дискуссии быть не может”. А вот тут, правильно, надо запретить. Удивительные они люди, эти демократы-либералы. Вроде за демократию, но всех хотят причесать под одну либеральную гребенку... Всячески требуют соблюдения незыблемости принципа свободы слова. Но только для себя. Для других,

уверены они, свобода слова и мнения – штука вредная»11.

10 Арапова Г. Свобода слова в России: 2009 год // Коллективное действие. 2010. 15

апр. URL: http://www.ikd.ru/node/13165.

11 Телепнев Н. День Победы прошел. Вакханалия продолжается // Сегодня.ру. 2010.

11 мая. URL: http://www.segodnia.ru/index.php?pgid=2&partid=41&newsid=11630.

На наш взгляд, приведенный фрагмент очень выпукло демонстрирует несколько важных моментов, присутствующих в широком спектре мнений по отношению к свободе слова как фундаментальной ценности. Во-первых, это во многом манипулятивный подход противников и критиков свободы слова, которые используют все возможности «подловить» своих оппонентов на логических нестыковках. Во-вторых, обилие этих самых логических нестыковок во мнениях «либералов», в сознании которых демократические и либеральные ценности никак не могут вступить в соприкосновение и найти какой-то здравый баланс. Отсутствие четкой этической позиции, ранжирование ценностей приводит к возникновению беспомощных

суждений, которые в обилии представлены в российских СМК: «”Да, убивали, да, били, да! Было за что – они же враги народа. Так поступил бы каждый”, – такое убеждение укоренилось среди бывших партийных деятелей, оно прорывается на Интернет-форумы, поддерживается протестным настроением молодых "совков". Этим мнением можно было бы пренебречь. Можно было бы… Если бы не градус общественной нетерпимости, индекс жестокости, неуважение к личности, к правам человека – опасное наследие революций, войн, квартирного вопроса, да и много чего другого. Что смягчит нравы, кто примирит, как ликвидировать демаркационную линию? Современная демократия при всех ее недостатках

дала нам главное – свободу слова и свободу вероисповедания»12.

Здесь декларируемое признание ценности свободы слова типичным для российских СМИ образом уживается с очевидным непониманием того, что с этой свободой делать и как ей пользоваться. Подобным непониманием пользуются и политики, и лояльные власти публицисты, намеренно усложняя феномен. Особенно часто это происходит в тех случаях, когда ценность свободы вступает в противоречие с другими ценностями, например, ценностью безопасности, как это случается при освещении террористических

12 Зелинская Е. Роза ветров // Итоги. 2010. № 19. 10 мая. URL:

http://www.itogi.ru/kultura-text/2010/19/151983.htmlv.

акций: «Одна из главных проблем, которая обсуждается в связи с освещением терактов, – это чрезмерная свобода и отсутствие контроля за СМИ. Безусловно, это очень деликатный и щекотливый вопрос. Свобода слова опасна, когда становится не свободой, а вседозволенностью, и еще больше опасно ее ограничение. Я глубоко убежден в том, что чем сильнее государство, чем сильнее власть, тем сильнее и свободнее должны быть СМИ. Никто не против ограничений, и эти ограничения сегодня есть. Сегодня в действующем законодательстве содержится исчерпывающий перечень тех ограничений, которых вполне достаточно для того, чтобы

соблюсти этот баланс интересов»13.

В этом путаном комментарии депутата Государственной Думы Александра Хинштейна, на наш взгляд, очень четко отражается запутанное политическое сознание современной России, где «чем сильнее власть, тем свободнее должны быть СМИ», но при этом «никто не против ограничений».

Другая тематическая линия, которая легко обнаруживается в текстах, – это права журналистов и владельцев СМИ. Вопросы о том, должен ли журналист обладать бóльшими правами, чем обычный гражданин, и должно ли его положение быть привилегированным, должны ли СМИ самостоятельно определять свою редакционную политику или же вмешательства властей оправданы – все эти вопросы, видимо, не имеют однозначных ответов в представлении авторов исследуемых текстов. Можно встретить, опять же, откровенно манипулятивные тексты, как вот этот фрагмент из материала Артема Акопяна: «Журналисты привыкли ставить себя в привилегированное положение. Им можно хамить и провоцировать своих собеседников – это профессиональные методики. Им можно вытаскивать грязное белье на свет и шпионить за людьми – это “их работа”. Им можно поливать грязью народ, историю, государство – это “объективность”. Им можно огульно и безответственно критиковать и

13 В РФ идет борьба с терроризмом // Взгляд. 2010. 13 апр. URL:

http://actualcomment.ru/theme/1230/.

высмеивать власть – это демократия. А вот в отношении них ничего делать нельзя, потому что это покушение на открытость общества и свободу слова. Убийство журналиста – больше чем убийство, национальный позор. Закрытие телеканала – больше чем закрытие бизнеса, общественная трагедия. Так журналисты и привыкли жить, власть худо-бедно с этим мирится. А граждане голоса не имеют, их голоса ведь тоже выражает “четвертая власть”»14.

В тексте убийство журналиста приравнивается к адекватному ответу на

«безответственную критику власти», а закрытие телеканала – это якобы нормальное действие, вызванное практикой «поливать грязью народ, историю, государство». Репрессивная политика властей оправдывается поведением журналистов, которые слишком много себе позволяют.

Само по себе присутствие в публичной сфере представления о том, что

«свобода не означает вседозволенность», – штампа, который в последние десять лет можно встретить все чаще и чаще, – допускает довольно лояльное отношение общественности к вмешательству государства в редакционную политику СМИ. На этом фоне рутинными и привычными выглядят материалы об очередных случаях злоупотребления властью и действиях по ограничению свободы редакций: по данным Союза журналистов РФ, в

Воронеже «глава областного управления по делам печати и средств массовых коммуникаций Василий Смольянов и руководитель управления пресс- службы Оксана Соколова устанавливают цензуру в отношении районных изданий. <…> Главный редактор районной газеты “Родное Придонье”… сообщил… что пресс-служба губернатора контролирует каждый номер издания и диктует свои требования по содержанию: “Разве это не цензура, если каждый номер газеты мы должны согласовать с управлением пресс- службы правительства Воронежской области. Я не понимаю, зачем чиновникам нужно влезать в редакционные дела, зачем нужно рассылать нам

14 Акопян А. Яшин, Фишман и Орешкин как жены Цезаря // Молодая гвардия. 2010.

1 апр. URL: http://www.molgvardia.ru/opinions/2010/04/01/15486.

свои указульки”»15. «Конфликт между мэром и журналистами спровоцировала статья <…> [которая] была посвящена невыплате администрацией города населению компенсаций за отопление в 2009 году.

<…> Угрозы уволить редактора и ликвидировать газету, по сути, можно расценивать как желание запугать, раздавить, заставить писать заказанные чиновниками мэрии Мурманска “сладкие” слова»16.

Между тем тексты в оппозиционно настроенных изданиях носят характер здравых и вполне осмысленных призывов к изменению ситуации, которые, впрочем, обращены к непонятно какому адресату: «В повестке дня стоит вопрос о том, какие конкретные меры необходимо осуществить для того, чтобы в России заработал госаппарат, адекватный реалиям XXI века

<…> необходимо снять драконовские ограничения на регистрацию СМИ, ввести запрет на вмешательство государственных чиновников в редакционную политику СМИ и уголовную ответственность за нарушение данного запрета»17.

Доступ к информации, манипулирование сознанием, прайвеси

Такая сторона коммуникационной свободы, как право доступа к информации, в целом в медиатекстах воспринимается положительно, особенно если речь идет о предельно «общих» и «безопасных» темах. Например, об обеспечении информационного равенства (что, на самом деле, является очевидно утопичным, но, тем не менее, весьма популярным политическим лозунгом): «В среду в Минкомсвязи подводили итоги прошлого года и строили планы на будущее. Приоритетом номер один глава министерства Игорь Щеголев объявил равный доступ граждан ко всем

15 Богданов: подчиненные Гордеева ввели цензуру в отдельно взятом регионе //

Клуб регионов. 2010. 22 апр. URL: http://club-rf.ru/r36/news/13238/.

16 Конфликтом мэра Мурманска и местной газеты занялась Общественная палата //

Новые известия. 2010. 15 апр.10 URL: http://www.newizv.ru/lenta/125249/.

17 Родионов К. В. Бюрократия vs. модернизация. Россия нуждается в глубокой реформе госслужбы // Независимая газета. 2010. 29 янв. URL: http://www.ng.ru/ideas/2010-

01-29/5_reforms.html.

информационным ресурсам. <…> Для этого, например, министр обещает бросить все силы на развитие широкополосного доступа в Интернет»18.

Рассуждая о праве на доступ к информации в более сложных контекстах, связанных с политическими вопросами, авторы текстов, попавших в нашу выборку, в основном концентрируют свое внимание на двух аспектах: причины закрытия той или иной информации от широкой публики (попытка поиска виновных или заинтересованных лиц) и формулировка оправданий и обоснований действий властей по закрытию информации.

Как обычно, мнения о свободе появляются постольку, поскольку политическая жизнь предоставляет для этого информационный повод. В период проведения исследования таким поводом стало решение властей ограничить доступ к информации о состоянии резервных фондов России. Об этом известный экономист левого толка и публицист М. Делягин пишет следующее: «Почему закрывается информация? Насколько могу судить, потому, что у нас в государстве очень большую роль играет коррупция, обеспечивающая благосостояние огромного количества недобросовестных чиновников, которые фактически образуют правящий класс России. <…> У нас некоторый доступ к информации у общества все еще сохранился – значит, этот доступ нужно закрывать. Это вопрос, по всей вероятности, не информации, не статистики – это вопрос о власти: вопрос сохранения благосостояния правящего класса, развития и укрепления, укоренения,

расширения коррупционных отношений»19.

Примерно так же рассуждает и публицист Леонид Рудницкий:

«Правительство России засекретило информацию о доходах и расходах Резервного фонда России и Фонда национального благосостояния. Соответствующее постановление подписал премьер Владимир Путин еще 21

18 Савиных А. Право на «цифру». Минкомсвязь даст всем равный доступ к информации // Известия. 2010. 13 мая. URL: http://www.izvestia.ru/connect/article3141814/.

19 Делягин М. Почему вдруг засекретили закрома родины? // Открытая электронная газета forum-msk.ru. 2010. 11 мая. URL: http://forum-sk.org/material/economic/3114858.html.

апреля. Власти решили, что мы слишком много знаем о бюджете страны. Гораздо больше, чем нам положено по чину. И решили исправить этот недочет. <...> Некоторые злопыхатели-эксперты говорят, что таким образом правительственные чиновники пытаются скрыть от общественности убыточность этих фондов. Дескать, где-то не там разместили их средства и теперь обделались, то есть понесли убытки. Не верим ни единой секунды! Не такие у нас чиновники, чтобы так лохануться. Наши чиновники – это голова! Им палец в рот не клади»20.

В том случае, когда речь идет не об описании конкретного факта, а об

общей ситуации, основной причиной проблем со свободным доступом к общественно значимой информации называются действия властей. Генеральный директор ЮНЕСКО Ирина Бокова в эфире радио ООН отмечает: «На пути осуществления нашего права на информацию стоят самые разные препятствия: от нехватки ресурсов и отсутствия нужной инфраструктуры до умышленного утаивания информации. Очень многим журналистам приходится заниматься своей профессиональной деятельностью в условиях, когда ограничения в отношении информации являются нормой, когда в своей повседневной работе они сталкиваются с давлением, преследованиями, запугиванием или даже с физическим

насилием»21.

Рассуждения о необходимости соблюдать право доступа к информации наталкиваются на традиционное противоречие между правами личности и общественной безопасностью. Катализатором для оживления дискуссии на эту тему стали теракты в московском метро, после которых депутат Государственной Думы Роберт Шлегель внес законопроект, которым предлагается запретить СМИ в любой форме воспроизводить заявления террористов. В связи с этим эксперты указывали, что «он, как и некоторые

20 Рудницкий Л. Власти решили, что мы слишком много знаем // km.ru. 2010. 29 апр. URL: http://news.km.ru/vlasti_reshili_chto_my_slishkom_.

21 Свобода информации: право знать – тема Всемирного дня свободы печати //

Радио ООН. 2010. 3 мая. URL: http://www.unmultimedia.org/radio/russian/detail/69362.html.

политики, продолжает по инерции считать журналистов не союзниками, а наоборот – потенциальными противниками сил, заинтересованных в поддержании порядка. С точки зрения специалистов, такое отношение обычно выражается в стремлении максимально ограничить как права журналистов, так и права общества на получение достоверной информации»22.

Представитель в Совете Федерации от исполнительного органа

государственной власти Ивановской области Владимир Гусев отметил по этому поводу, что «граждане имеют право на информацию о терактах. Но она должна быть дозирована. Всю подноготную терактов людям раскрывать нельзя. Расследование террористических преступлений – дело тонкое и

опасное, поэтому любое лишнее слово может навредить процессу дознания и привести к тяжелейшим последствиям. Не уверен, что надо обучать журналистов грамотному использованию информации о терактах. Представителям СМИ можно лишь посоветовать не гнаться за сенсациями и выдавать в эфир только официальную информацию, которую предоставляют правоохранительные органы»23.

Заместитель председателя Комитета Госдумы по делам СНГ и связям с

соотечественниками, член фракции «Справедливая Россия» Татьяна Москалькова считает недопустимым «полностью закрывать от общества и блокировать информацию, касающуюся терактов. <…> Однако такая информация должна быть подготовлена на высоком профессиональном уровне, с учетом всех возможных последствий»24.

Последнее высказывание демонстрирует ставшее уже привычным в

контексте разговоров о коммуникационной свободе нарушение логики и отсутствие четкого представления о предмете. Каким образом предлагается определять «высоту профессионального уровня»? Кто должен этим

22 Нельзя скрывать от общества информацию о терактах (мнения парламентариев)

// Regions.ru. Новости федерации. 2010. 22 апр. URL: http://www.regions.ru/news/2286004/.

23 Там же.

24 Там же.

заниматься? Неужели кто-то и в самом деле полагает, что можно учесть «все возможные последствия» хоть какого-то действия?

Важной новостью, которая, видимо, вызвала однозначно позитивный отклик у авторов всех рассмотренных публикаций, стала информация о вступлении в силу закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления», принятого Госдумой еще в январе 2009 года. Кроме того,

14 апреля указом Президента была утверждена Национальная стратегия противодействия коррупции – в ней также идет речь о максимальном раскрытии информации.

Павел Толстых, руководитель центра по изучению проблем взаимодействия бизнеса и власти Lobbying.ru, в своем комментарии отмечает: «Новые законы об открытости информации заставляют чиновников перестать чувствовать себя существами с иной планеты. <…> Все органы исполнительной власти теперь обязаны размещать на своих сайтах не только информацию о принятых решениях, но и проекты готовящихся решений. Быть открытым не только полезно, но и просто модно». Положительно характеризуется не только принятое властью решение, но и реакция на него административной верхушки: «Никто не обязывал главу Счетной палаты Сергея Степашина заводить свой канал (по сути, видеоблог) на YouTube, однако 12 мая там появилось первое

видеообращение»25. Интернет-источники приводят комментарии к

поправкам в КоАП РФ, касающимся административной ответственности за непредоставление гражданам и организациям доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления. Среди комментаторов – депутат от КПРФ Тамара Плетнева: «”Попробуйте как-нибудь наказать власть, которая не дала информацию или дала недостоверную!". По ее словам, сейчас очень сложно добиться от

25 Каримова А. Игра в открытость // Деньги. 2010. № 19. 17 мая. URL:

http://www.kommersant.ru/doc-y.aspx?DocsID=1364166.

госорганизаций получения информации, и если это будет делать обычный гражданин, вряд ли он чего-то добьется»26. В свою очередь, лидер ЛДПР Владимир Жириновский заявил, что закон может быть предметом критики:

«Власть пытается сама себя наказать за непредоставление информации... штрафы за нарушения очень не высоки, учитывая еще и то, что они будут оплачиваться не из кармана чиновника, а из фонда организации»27.

Одним из аспектов проблемы коммуникационной свободы личности является вопрос о манипулировании сознанием, приобретающий тем бóльшую остроту, чем активнее идут перемены в общественной и политической жизни страны и чем активнее они осмысляются в средствах массовой информации. Уже сам факт обсуждения понятия манипулирования сознанием в медиатекстах означает признание наличия данного явления в современной жизни. По сути дела, тем самым констатируется и факт его присутствия в медиапространстве, поскольку невозможно представить себе манипулирование сознанием масс без использования СМК.

Многообразие мнений относительно этой проблемы обусловлено в основном различием точек зрения на последствия манипулирования сознанием для личности и общества, на природу манипулирования и допустимую меру использования его как политического инструмента.

Одним из углов зрения на проблему манипулирования сознанием является ее социокультурная оценка. В этом ракурсе манипулирование может рассматриваться и как инструмент внедрения в сознание новой идеологии, и как инструмент дегуманизации современного человека. Приведем в связи с этим цитату П. Роженко из статьи «Проект стирания духа»: «С обретением независимости мы оказались втянуты в глобальный идеологический проект по стиранию нашей памяти и удалению духа. Добившись “деидеологизации” нашего общества, наши западные соседи и “друзья” запустили свой идеологический проект с целью превращения

26 Шарпаева Е. За неразмещение в сети Интернет информации о госорганах будут карать штрафом // Право.Ру. 2010. 14 мая. URL: http://www.pravo.ru/news/view/30081/.

27 Там же.

вчерашних патриотов в космополитов и равнодушных “существователей”. Только наиболее трезвые понимали: речь идет о куда большей идеологизации, чем прежде. Ведь то был проект о подмене одного идеологического аппарата другим, скрытый за пустыми, но красивыми фразами о необходимости создания общества без идеологии…»28. Отметим, что в этой цитате однозначно называется источник манипулирования –

«западные соседи и друзья».

В той же статье содержится и еще один взгляд на проблему манипулирования – историко-культурный. Автор полагает, что схожие с современностью образцы внедрения в сознание чужеродной идеологии можно обнаружить в примитивных колониальных культурах, в которые западные миссионеры насаждали христианскую религию: «Даже в самых глухих уголках Земли у диких племен есть своя идеология, основанная на мифах и преданиях. Белый человек далеко ушел в методах манипулирования сознанием с использованием новейших достижений науки и техники. Аборигены Тасмании и Новой Зеландии, тропической Африки и Северной Америки подверглись неимоверному информационному насилию, когда их мифы и предания, легенды и сказания объявлялись протестантскими фундаменталистами недостойными сатанинскими обрядами, подлежащими искоренению... Прошли сотни лет, но тактика не изменилась. Изменились лишь средства достижения желаемого». В этой цитате необходимо отметить отождествление понятий манипулирования сознанием и информационного насилия. В плане оценочного отношения к феномену манипулирования сознанием данная статья является примером его резкого осуждения и жесткой идеологической позиции автора, выражающейся, в частности, в характерном подборе лексики: «Почти 19 лет наша страна живет без идеологии, почти 19 лет наше сознание, подобно аборигенам, “зависло”. Но это – лишь поверхностный взгляд. “Свято место пусто не бывает”. И место

28 Роженко П. Проект стирания духа // Час Пик. 2010. 11 апр. URL:

http://www.chaspik.info/bodynews/6465.htm.

идеологии, которое по праву должна была бы занять национальная идея, сегодня заняли идеологии доллара, казнокрадства, коррупции, русофобства и даже неофашизма. Ростки этого зла еще не настолько сильны, чтобы мы не могли их вырвать с корнем, но вся беда в другом – мы ничего не делаем для этого!»29.

Гораздо более спокойное отношение к проблеме манипулирования

сознанием наблюдается в «Новой газете». По ее версии, это не более чем

«обычное дело» в любом обществе, своего рода «право» государства. Определенная мера манипулирования неизбежна для поддержания стабильности, вопрос состоит лишь в том, что в современной России слишком злоупотребляют этим правом, используя его, в частности, как инструмент бесконечного переосмысления политических реалий жизни: «В России даже роль личности в истории переосмысливается едва ли не раз в месяц в ручном режиме. Потому я и насторожилась, услышав разговор Горбачева с Киселевым. Может, опять что-нибудь переосмысливают? Наша политическая реальность такова, что аналитика выродилась в трактовку

сигналов. Процесс улавливания сигналов – целое искусство»30.         Проблема

манипулирования сознанием отражается в медиатекстах не только в виде оценочных суждений той или иной степени резкости; определенный интерес как у профессиональных журналистов, так и у политиков вызывает также и вопрос о природе манипуляции. В этом смысле обращают на себя внимание материалы Информационно-аналитического центра «Россия молодая», посвященные Форуму «Селигер-2009», где состоялась встреча его участников с советником Управления внутренней политики Администрации Президента РФ Олегом Матвейчевым. Разговор шел о принципах подхода журналистов к выбору материалов для новостных текстов: «Всех журналистов заточили под то, что новость – это что-то внезапное. Каждый год 300 тысяч человек в России умирает от пьянства. В Цхинвали погибло

29 Там же.

30 Тарощина С. Ответы в форме вопросов // Новая газета. 2010. 31 марта. URL:

http://www.novayagazeta.ru/data/2010/033/22.html.

2000 человек. Сколько сюжетов про Цхинвали? Сколько про пьянство?». По сути дела, речь идет о манипулировании сознанием целевой аудитории, навязывании ей журналистами темы для обсуждения – проблема, не раз уже поднимавшаяся в русле популярной среди исследователей медиа «теории повестки дня»: «Люди свободны в своих оценках того, что им сообщает СМИ. Вопрос, по которому люди будут давать оценку, навязывают средства массовой информации»31.

Манипулирование сознанием не обходят вниманием и авторы

медиатекстов, посвященных вопросам законодательства. Сам заголовок соответствующего материала, размещенного на сайте Полит.ру еще в декабре

2008 года, свидетельствует о понимании законодателями всей серьезности проблемы – «Госдума предупреждает: нашу гражданскую идентичность размывают манипуляторы». Серьезная опасность, по мнению законодателей, исходит в этом смысле от СМИ: «В документе с рекомендациями

по формированию общероссийской идентичности содержится предупреждение о том, что в современных условиях через возрастание роли СМИ осуществляется открытое манипулирование сознанием человека, причем наиболее уязвимыми оказываются дети и подростки, в сознание которых активно внедряется антинаучная картина мира и его истории, низкие стандарты массовой культуры. При этом односторонне-субъективная трактовка сложных исторических событий и процессов в жизни человечества приводит к размыванию гражданской идентичности личности». Одной из важнейших задач признается препятствование этому размыванию, формирование общероссийской идентичности.

Решение поставленных задач, как следует из текста статьи, видится законодателям, во-первых, на путях образования и просвещения:

«Разработать и принять закон “О патриотическом и гражданском воспитании граждан РФ” предлагают участники состоявшихся сегодня парламентских слушаний думского комитета по науке и наукоемким технологиям на тему

31 URL: http://rumol.ru/news/4190.html. 11.07.2009.

“Роль гуманитарных наук в формировании общероссийской идентичности: совершенствование законодательной базы деятельности научно- исследовательских издательских центров и просветительских организаций”». Патриотическому и гражданскому воспитанию должна, по мысли законодателей, способствовать популяризация образа российского гражданина, его «наиболее значимых качеств, таких, как патриотизм, гражданская активная позиция, ответственность, чувство собственного достоинства и гордости за свою страну».

Во-вторых, решение задачи противостояния манипулированию и формирования общероссийской идентичности законодатели видят в создании серьезной научной базы, которая должна будет лечь в основу организации образовательной и просветительской деятельности: «Государственным академиям наук рекомендовано подготовить предложения правительству для включения в Программу фундаментальных научных исследований государственных академий наук на 2008–2012 годы научных проектов

в области формирования общероссийской идентичности, совместно

с Минобразования и науки РФ обеспечить внедрение полученных научных результатов в области формирования общероссийской идентичности

в образовательный процесс, осуществить их публикацию в рамках издательских проектов».

В-третьих, определенные предложения, связанные с поддержкой развития систем единого экономического, информационного и культурно- образовательного пространства РФ, предлагается разработать и внести в ФЦП «Электронная Россия». Предлагается также разработать и внести некоторые изменения в Налоговый и Бюджетный кодексы, с целью стимулирования научной, издательской и просветительской деятельности учреждений и организаций в области науки, образования и культуры32.

Еще одной стороной безопасности и личной свободы человека, наряду

с защитой от манипулирования сознанием, служит неприкосновенность его

32 Полит.Ру. 2008. 16 дек.

частной жизни (прайвеси). В аспекте интереса к ней СМИ она может рассматриваться как проявление коммуникационной свободы. В современных российских медиатекстах эта неприкосновенность признается безусловно необходимой, в иных случаях даже в весьма резком тоне:

«Интернет и всеобщая открытость давно нарушают неприкосновенность частной жизни. На этом вся современная, постмодернистская цивилизация, вернее, анти-цивилизация и стоит. Ничего святого уже нет. Человеку даже спокойно умереть не дают. Эта анти-цивилизация на патологии построена»33. Причины нарушения прайвеси связываются, в частности, с недостаточно высокой культурой россиян, не привыкших уважать право человека на частную жизнь: «...У нас еще не очень развита культура неприкосновенности частной жизни, а понятие конфиденциальности в головах россиян пока еще – увы! – не является одним из основных общественных приоритетов»34.

Особенно опасной некоторым журналистам представляется тенденция

нарушения неприкосновенности частной жизни в связи с активно развивающимися технологиями скрытого наблюдения и контроля. Отмечается, в частности, что некоторые торговые организации используют видеокамеры не для борьбы с ворами, а для наблюдения и анализа потребительского поведения людей: «Сторонники неприкосновенности частной жизни, однако, выступают против арсенала видеокамер, датчиков движения и других приборов, следящих за торговыми рядами… И хотя записывать на пленку действия посетителей разрешено законом, критики утверждают, что наблюдать за людьми, как за лабораторными крысами, неэтично. Они опасаются, что в дальнейшем эта практика приведет к еще бóльшим нарушением неприкосновенности частной жизни. Особенно их

волнует начавшая развиваться технология распознавания лиц»35.

33 Калашников М. Комментарий к статье «По справедливости» // Право слова. 2010.

2 апр. URL: http://www.pravoslova.info/article/1873.

34 Он слишком много знает // Интерфакс. 2010. 31 мая. URL:

http://www.interfax.ru/society/txt.asp?id=139110.

35 Розенблюм С. Улыбайтесь, вас снимает скрытая камера // Новая газета. 2010. 9

апр. URL: http://www.novayagazeta.ru/data/2010/the_new_york_times13/09.html.

Иногда, впрочем, журналисты рассматривают нарушение прайвеси как некоторую пусть неприятную, но необходимость, ссылаясь при этом на опыт других стран: «…Если государство сейчас залезет еще и в эти вопросы, а где тогда будет прайвеси, частная жизнь, личная, тайна? ЛАРСЕН: Ну почему же? Вон в Финляндии никого не смущает отсутствие прайвеси. АСТАХОВ:

А вы думаете, они счастливы? Они приспособились к этому. Я был в

Финляндии, я же занимался делом Рантала»36.

При том, что в целом вторжение в частную жизнь отражается в медиатекстах, скорее, в негативных тонах, есть, однако, существенная оговорка. До тех пор, пока частная жизнь человека остается только его частной жизнью, права на любопытство ни у каких охотников за сенсацией нет и быть не может. Но есть категории людей, чья частная жизнь в иных своих проявлениях может пересекаться с общественными интересами, и тогда, как говорится, «народ имеет право знать». Это, как следует из медиатекстов, касается, во-первых, политиков, не все из которых готовы предоставлять информацию о своей частной жизни. Приведем высказывание Г. Федорова, касающееся выкладывания в Интернете роликов, в которых зафиксировано, как оппозиционные политики И. Яшин, М. Фишман и Д. Орешкин дают взятки ГИБДД: «Публичный политик должен быть готов к общественному обсуждению своей частной жизни – такова цена публичности. К сожалению, на данном конкретном примере мы снова видим, что представители “несистемной” оппозиции не готовы следовать своим собственным принципам: по их мнению, свобода слова, гласность должна применяться по отношению к кому-то другому, но ни к ним лично. Себя они видят своеобразными неприкасаемыми – только у них есть право клеймить

“врагов” и “открывать” глаза народу»37. Во-вторых, это касается чиновников,

и в этом смысле характерной представляется цитата из статьи секретаря

Союза журналистов России Михаила Федотова: «Что такое общественный

36 Павел Астахов в гостях у Тутты Ларсен и Владимира Аверина // Шоу Владимира

Аверина. 2010. 13 апр. URL: http://www.radiomayak.ru/tvp.html ? id=226700&cid=.

37 Калашников М. Указ. соч.

интерес? Когда в прессе появляется информация о том, что чиновник подарил своей любовнице яхту, эти сведения действительно представляют общественный интерес – они связаны с деятельностью "слуги народа". То, что у чиновника есть любовница, – это его личное дело, но если он дарит ей яхту, люди имеют право знать, на какие деньги. Это ни в коем случае не оправдывает охотников за сенсацией, нарушающих все нормы морали: у каждого человека есть законное право на информацию, но права на любопытство у нас нет»38.

По вопросу правомерности и необходимости вторжения в частную

жизнь политиков и чиновников наблюдаются некоторые разногласия внутри самого профессионального журналистского сообщества: «В большей мере удивляет чрезмерная реакция Президиума Союза журналистов Москвы и главных редакторов ведущих российских СМИ, выступивших с заявлением, осуждающим данный факт (ролики с И. Яшиным, М. Фишманом и Д. Орешкиным) и расценивающих его как провокацию в отношении этих людей. Ведь в формирование именно такой политической культуры в течение последних двадцати лет внесли большой вклад и сами журналисты.

Если они исповедуют принцип абсолютной свободы суждений, в том числе – о частной жизни других людей, то разве уместно им удивляться, когда этот же принцип используется по отношению к ним самим или к их друзьям?»39.

Представляется возможным говорить также и об экономическом аспекте понятия «прайвеси». В медиатекстах отражается проблема неприкосновенности не только информации о частной жизни человека, но и той, утрата которой может нанести серьезный экономический ущерб. Речь идет об информации, получившей на финансовом рынке наименование инсайдерской. В России до сих пор не разработан закон, который пресекал бы возможность безнаказанно зарабатывать деньги на таких сведениях. Причины же их разглашения журналисты видят, в частности, в самом

38 Лучше свобода. Эксперты «РГ» обсуждают решения Пленума Верховного суда //

Российская газета. 2010. 22 апр.

39 Калашников М. Указ. соч.

характере организации современного делового общения между людьми:

«Работа юристов, журналистов, деятельность блогеров и просто общение между людьми размывает ценность обладания "тайной" информацией… Тот, кто знает о будущем совещании, где премьер-министр раскритикует конкретную компанию, может за один день приумножить свое состояние. Отлично заработает и тот, кто знает о том, как будет изменен налог на добычу нефти; и тот, кто знает об изменении тарифов на электроэнергию; и тот, кто знает, на какой участок в центре города положил глаз застройщик, связанный с московским правительством»40.

Запрет книг и цензура в Интернете

Запрет на издание и распространение некоторых книг, наряду с другими информационными ограничениями, также может рассматриваться как покушение на коммуникационную свободу личности, и эта тема, соответственно, находит свое отражение в современных медиатекстах. Как правило, в публикациях о запрете на книги речь идет о трех типах продукции: литература, сомнительная с точки зрения распространения образцов асоциального поведения, экстремистская литература идеологического характера и литература религиозного или эзотерического характера, также с экстремистским оттенком.

В большинстве медиатекстов можно встретить, скорее, негативную реакцию на запрещение книг, в отдельных случаях нейтральную констатацию факта запрета той или иной печатной продукции по различным причинам. Когда речь идет о книгах, опасных с точки зрения Госнаркоконтроля, негативная реакция связана, в первую очередь, с непоследовательностью и нелогичностью соответствующих распоряжений. Так, отмечается, например, что в списке запрещенных книг значатся давно экранизированные произведения: «…В списке Госнаркоконтроля значатся

40 Трудолюбов Максим. Горизонталь против вертикали. 2010. 1 мая. URL:

http://www.openspace.ru/media/projects/12969/details/17474.

давно экранизированные произведения, и это выглядит по меньшей мере странно. Так, по роману "Пляж" Алекса Гарленда в 1999 году был снят нашумевший фильм с – на минуточку! – Леонардо ди Каприо в главной роли. И в картине тема наркомании раскрыта полностью. А экранизации произведений американского фантаста Филиппа Дика, имя которого тоже

есть в списке, давно стали классикой научно-фантастического кино. Под запретом и столь любимый многими Томпсон со "Страхом и отвращением в Лас-Вегасе", и "На игле" Уэлша. Причем фильмы, в отличие от своих прародителей-книг, под запрет не попали. Где логика? Вопрос открытый».

Кроме того, наряду с низкокачественной продукцией, действительно представляющей опасность для общества, запрещаются книги довольно известных писателей: «И вот несколько месяцев назад появился новый перечень книг, в которых уже Госнаркоконтроль усмотрел пропаганду наркотиков. За что некоторые из произведений попали в опалу. Сами за себя говорят их названия – "Психогенные грибы", "Роман с кокаином", "Героин", "Экстази". Но наряду с откровенно маргинальными авторами независимые эксперты запретили и довольно известных писателей, почти классиков. Так, в пропаганде были уличены Джей Стивенс, Линор Горалик, Ирвин Уэлш и

даже любимый многими Дмитрий Гайдук с его "Растаманскими сказками”»41.

Автора приведенных цитат смущает также и то, что полностью исключить запрещенные книги из оборота невозможно, да за этим по- прежнему никто и не следит. А тот факт, что сегодня практически все можно скачать из Интернета, обращает благие намерения тех, кто запрещает книги,

в свою противоположность – любые запреты являются дополнительным стимулом во что бы то ни стало найти запретное.

Кроме формальных моментов, негативная реакция в СМИ на запрет литературы связана также с самой сутью запретов, не решающих проблемы

41 Гончарова Н. Зачистка // Сегодняшняя газета. 2010. 22 апр. URL:

http://www.sgzt.com/sgzt/archive/content/2010/04/014/sections/S001/articles/P04A0002P00.

по существу и только нарушающих права граждан. Так, автор цитированной выше статьи Н. Гончарова отмечает, что запрет на книги противоречит статье

19 Декларации прав человека, в которой говорится, что все имеют «право на свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами независимо от государственных границ». О бессмысленности запрета по существу говорит следующая цитата: «Бороться надо не с книгами, а с причинами, порождающими те или иные социальные явления. Запрещать текст не стоит вообще. Он не меняет социума – он только отражает общественные настроения»42.

В медиатекстах фиксируются также и запреты на книги,

представляющие опасность с идеологической точки зрения. Высказывания об этом иной раз носят нейтральный, констатирующий характер: «Достоверно установлены факты распространения через мусульманские общины Н. Аширова литературы экстремистского толка, запрещенной в России»43. Или:

«В соответствии с российским законом о противодействии экстремистской деятельности на территории Российской Федерации запрещено распространение экстремистских материалов (в их число включены также труды руководителей национал-социалистической рабочей партии Германии,

– а значит, и книга Адольфа Гитлера), а также их производство или хранение в целях распространения»44. Но встречаются и высказывания с некоторым негативным оттенком, во всяком случае, с долей сомнения в правомерности запрещения такого рода литературы: «Книга "Майн Кампф" на днях официально признана экстремистской. <…> На том основании, что эта книга содержит "элементы автобиографии Гитлера с изложением идей национал- социализма, выражает милитаристское мировоззрение и оправдывает

42 Кузнецова Е. Корреспондент «СПб курьера» выяснял, где в Петербурге можно купить запрещенную книгу // Медиакратия. 2010. 5 апр. URL: http://mediacratia.ru/owa/mc/mc_publications.html?a_id=23102.

43 URL:

http://www.megau.ru///default.aspx?m_id=2&method=NewsFullText&newsId=20110&p_id=17

56&c_id=1&templateName=Print.

44 Прокуратура запретила россиянам читать Mein Kampf Гитлера // URL:

http://www.newsru.com/russia/26mar2010/hitler.html.

дискриминацию и уничтожение лиц неарийских рас", она запрещена к распространению. <…> Кто-то считает, что эту книгу надо изъять из открытого доступа, но оставить в библиотеках и спецхранах. Кто-то вообще против уголовно-процессуального воздействия на авторов и распространителей подстрекательского чтива…»45. Негативный оттенок с выпадом в сторону властей есть и у такого журналистского высказывания, связанного с запретами: «Сегодня мы наблюдаем печальную тенденцию – обнаруживать экстремизм там, где это выгодно и интересно власти»46.

В том случае, когда речь идет о запрете литературы религиозного или эзотерического содержания, тональность медиатекстов в большей степени нейтральная. Так, констатируется, что Россия ввела запрет на литературу по сайентологии, прежде всего на труды основателя сайентологии Рона Хаббарда: «”Материалы по саентологии Рона Хаббарда признаны экстремистскими и будут запрещены к распространению на территории России", – отмечается в заявлении, распространенном Генеральной прокуратурой… Местная прокуратура конфисковала в Сургуте материалы по

сайентологии, направленные туда из Соединенных Штатов»47.

В таких публикациях более всего прослеживается тенденция к соблюдению толерантности, нежелание обозначать свою позицию, что, возможно, связано с признанием свободы совести как важной социальной ценности. Так, в том же тексте в одной цитате встречаются две противоположные оценки: «Это решение (о запрете книг по сайентологии) было последним ударом по Церкви Сайентологии, организации, которую в ряде стран рассматривают как законную религию, а в других считают сектой, созданной для выкачивания у ее членов больших денег». О толерантности,

45 Убийственная сила слова // Другой Иркутск. 2010. 10 апр. URL:

http://ismi.ru/vsg/index.php?IDE=10166.

46 Грачев С. Кому неугоден Конёк-Горбунок? Тысячи книг сегодня могут оказаться под запретом // Аргументы и факты. 2009. 28 окт. URL: http://www.aif.ru/culture/article/30411.

47 В России запретили сайентологию // MIGnews.com. 2010. 21 апр. URL:

http://www.mignews.com/news/society/world/210410_182429_18759.html.

попытке ненавязчиво указать на то, что литература религиозно- экстремистского содержания связана не только с церковью сайентологии, возможно, свидетельствует также и заключительная фраза публикации: «В список экстремистской литературы прокуратурой России также включены многочисленные тексты исламистских групп и русских ультранационалистов, а также некоторые брошюры, распространяемые "Свидетелями Иеговы"»48.

Таким образом, в целом можно сказать, что к возможности запрета

книг сомнительного содержания большинство авторов медиатекстов относятся, скорее, отрицательно, усматривая в этом покушение на коммуникационную свободу личности.

Еще один обсуждаемый вид запретов – цензура в Интернете. Все медиатексты, посвященные этой теме, условно можно разделить на три большие группы.

Первая группа включает в себя тексты, в которых о цензуре говорится в будущем времени, как не существующей, но вполне возможной. В исследовательской выборке оказался всего один текст, относящийся к данной группе. Это интервью У. Парфентьева, ведущего аналитика РОЦИТ, корреспонденту «БалтИнфо» О. Голос. Эксперт утверждает, что

«российскому Интернет-сообществу давно грозят введением цензурных норм». Однако, убежден У. Парфентьев, «любое посягательство на свободу слова будет восприниматься болезненно»49. Аналитик отвергает цензуру как в принципе неприемлемую, но признает необходимость правового регулирования Интернета, оговариваясь, что правовые ограничения могут быть недостаточно обоснованными и не соответствовать политической и социальной культуре.

Вторая группа объединяет тексты, авторы которых убеждены в том,

что цензура в Интернете есть. В исследовательской выборке оказалось

48 Там же.

49 Голос О. Рунет цензуры не боится // БалтИнфо. 2010. 7 мая. URL:

http://www.baltinfo.ru/tops/Runet-tcenzury-ne-boitsya-142989.

четыре текста, которые можно отнести к данной группе.

В одной из них певец С. Борецкий, комментируя удаление видеоклипа С. Шнурова с «youtube.com.» «как противоречащее правилам хостинга», утверждает, что «волна цензуры докатилась до Интернета, это <…> ожидаемо, потому что в моде “ровные пацанчики”, а с другой стороны, сильно расстраивает. Раньше хотя бы в сети чувствовалась какая-то свобода, а теперь и этого лишают»50. Данный текст примечателен еще и тем, что иллюстрирует расширительное толкование понятия «цензура», свойственное многим авторам Интернет-текстов. В самом деле, словари трактуют цензуру либо как систему государственного надзора за печатью и средствами массовой информации51, либо как контроль «власти за содержанием и распространением информации, печатной продукции, музыкальных и сценических произведений, произведений изобразительного искусства, кинемато- и фотографических произведений, передач радио и телевидения, веб-сайтов и порталов, в некоторых случаях также частной переписки, с целью ограничения либо недопущения распространения идей и сведений, признаваемых этой властью вредными или нежелательными»52.

Произвольно трактуя цензуру, авторы могут приписать право ее

осуществления кому угодно: редакции СМИ, например, или владельцам сайта, и даже самому себе (!), говоря, в данном случае, о самоцензуре, что обессмысливает само понятие «цензура». В публикации (кстати, озаглавленной «Новый порноклип Сергея Шнурова не пустили в Интернет») цензура приписывается модераторам сайта: клип, в котором «обнаженный Шнуров <…> стыдливо прикрывает причинное место гитарой, провисел в сети меньше суток, после чего его удалили – “как противоречащее правилам хостинга”. Друзья Шнура считают такой поворот событий из ряда вон

50 Новый порноклип Сергея Шнурова не пустили в Интернет. 2010. 5 мая. URL:

http://www.gogol.ru/muzyka/novosti/novyi_pornoklip_sergeya_shnu/.

51 Краткий словарь иностранных слов / сост. С. М. Локшина. М., 1985. С. 286.

52

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A6%D0%B5%D0%BD%D0%B7%D1%83%D1%80%D0% B0.

выходящим, по их мнению, голый Шнуров – это обычное дело, ничего сверхъестественного»53. Получается, что любые правила, в том числе этического характера, могут восприниматься как ущемление свободы и выдаваться за цензурные ограничения.

В выборке встречаются материалы, авторы которых избегают использовать понятие «цензура», но, по сути, говорят именно о ней. Пример

– блоговая публикация Э. Панеях «Царский подарок». В данной работе, как видно из текста, носителем и источником цензуры выступает российская власть. Публикация примечательна еще и тем, что в ней предлагается рецепт противодействия цензуре. В частности, автор пишет: «Можно сколько угодно требовать от граждан уничтожения неугодной властям информации, отбирать – совершенно незаконно, но вполне эффективно – пароли от их Интернет-ресурсов в блогосфере и социальных сетях, как это случилось с группой по Междуреченску в “В контакте”. Можно “ломать” и стирать журналы в ЖЖ силами хакеров-лоялистов (интересно, где-нибудь кроме России существует такое явление: хакеры-государственники, хакеры- лоялисты, хакеры-за-спецслужбы-против-оппозиции?). <…> Но информацию, попавшую на сайт американской газеты, “сделать небывшей” невозможно. Можно только превратить ее из простой информации в

сенсацию»54. Получается, что свобода в Интернете все-таки возможна, но не

в пределах юрисдикции Российской Федерации. Ее гарантом, соответственно, могут выступать лишь структуры, находящиеся вне пределов нашей страны – в США или европейских государствах.

Следующая статья выборки «Цензура в Интернете, или Почему “ВымпелКом” заблокировал мой сайт», как видно из названия, приписывает цензуру Интернет-провайдеру. Автор публикации С. Ежов приводит факты, свидетельствующие, на его взгляд, о цензуре Интернета в России: «В декабре прошлого года российский провайдер Yota, предоставляющий услуги 4G-

53 Новый порноклип Сергея Шнурова не пустили в Интернет.

54 Панеях Э. Царский подарок // Inliberty. Свободная среда. URL:

http://www.inliberty.ru/blog/epaneyakh/2278/.

Интернета, оказался в центре политического скандала. Клиентам Yotа в Москве был заблокирован доступ на оппозиционные и независимые ресурсы: www.kasparov.ru, www.rufront.ru, www.rusolidarnost.ru, www.nazbol.ru, www.namarsh.ru, www.newtimes.ru и другие. Но тогда проблема быстро решилась. Первоначально в компании утверждали, что данные сайты заблокированы по предписанию прокуратуры как экстремистские, но потом, когда разразился скандал и выяснилось, что этих ресурсов нет в

Федеральном списке экстремистских материалов, Yotа дала задний ход. Они отказались от своих слов о сознательной блокировке, объяснив все техническими сложностями... Но проходит всего пара месяцев – и опять скандал. На этот раз с участием провайдера “Корбина Телеком”, входящего в группу компаний “ВымпелКом”... В понедельник, 8 февраля, в СМИ проходит информация, что “Корбина” заблокировала доступ пользователей к оппозиционным сайтам “Нацбол.Ру” и “Лимонов-2012”. Владельцем последнего сайта, посвященного намерению Эдуарда Лимонова участвовать

в следующих президентских выборах, являюсь как раз я».

После чего автор в своем блоге делает вывод: «Когда информация о цензуре со стороны провайдера распространилась, многие блогеры сразу же принялись ерничать насчет скатывания Рунета к китайскому варианту. Пока это выглядит, конечно, несколько преувеличенно, однако если тенденция не сломается, все может к тому и прийти». И далее: «Вряд ли провайдеры действуют лишь по собственной инициативе. Вероятно, им кто-то советует»55. Материал оставляет двойственное чувство – вроде бы цензура есть, но как бы ее еще и нет.

Среди медиатекстов, посвященных цензуре в Интернете, встречаются совсем алогичные и противоречивые настолько, что поневоле возникает мысль о некомпетентности автора, непонимании им предмета разговора. К таким текстам можно отнести публикацию «Россияне ищут отдушину в

55 Ежов С. Цензура в Интернете, или Почему «ВымпелКом» заблокировал мой сайт // Slon.ru. Деловые новости и блоги. 2010. 10 февр. URL: http://slon.ru/blogs/ezhov/post/261220/ .

сети». В ней, с одной стороны, автор высказывает тезис о том, что рост Интернета одновременно означает «параллельное расширение цензуры в Сети», то есть констатирует наличие цензуры. С другой – рассуждает о контроле над Интернетом в вероятностном ключе: «несмотря на видимую либерализацию кибер-пространства российские власти попытаются контролировать Интернет». С одной стороны, по мнению автора, «самый “фривольный” сегмент – блоги <…> взят под контроль», с другой – «если надо – ЖЖ можно просто “закрыть на техобслуживание”. И не только сектор Рунета, а целиком». После чего без каких-либо комментариев приводится мнение главного редактора издания «Газета Неделя» И. Гращенкова: «Всегда будут те, кто чрезмерно волнуется по поводу цензуры в блогах <…> это иллюзия юзеров – постоянно думать, будто они представляют собой интерес для спецслужб. <…> Конечно, за кем-то всегда наблюдают… но мания

преследования развивается у подавляющего числа блоггеров»56. В результате

неясно – есть все-таки цензура в Интернете или нет, возможна она в будущем или это юзерская фантазия. Как следствие, рассмотренный материал не столько проясняет вопрос присутствия/отсутствия цензуры в Интернете, сколько его еще больше запутывает.

Третья группа включает в себя публикации, в которых отвергается сама возможность (по тем или иным причинам) введения цензуры в Интернете и установления контроля над сетью. В эту группу попали тексты, обосновывающие необходимость правового регулирования Интернета, и обращение к теме цензуры здесь – это попытка успокоить общественность. Так, например, один из активистов партии «Единая Россия» Р. Шлегель в интервью корреспонденту «Gazeta.ru», разъясняя суть партийного проекта

«Развитие рунета», подчеркнул: «Существует фобия, что государство хочет ввести цензуру в Интернете, но это не так»57.

56 Россияне ищут отдушину в Сети // Газета Неделя. 2010. 12 мая. URL:

http://www.weekjournal.ru/society/news/7817.htm.

57 Болотова О. Провайдер «Единая Россия» // Газета.Ru. 2010. 12 мая. URL:

http://www.gazeta.ru/politics/2010/05/12_a_3366674.shtml.

Редкий для исследуемых текстов случай – признание Интернета свободным пространством. Именно таким случаем является публикация

«Интернетовский чупа-чупс» на сайте «Общая газета.Ру». Автор утверждает, что «главная ценность Интернета в том, что это реально свободное информационное пространство». Но, по мнению автора, пока «этим мощным инструментом мы просто не научились пользоваться… отсутствие цензуры

не у всех стимулирует тонкость ума и полет мысли». Для автора обращение к теме свободы Интернета – это повод порассуждать об ответственности и сетевой культуре: «Подростковые комплексы на условиях анонимности – гремучая смесь. И сейчас именно она делает погоду в Интернете. Сидя в онлайн-игрушках, российское Интернет-сообщество (звучит-то как!) изредка, от скуки, поглядывает на форумы, чтобы оставить там пару-тройку злобных “комментов”. Не важно, по какому поводу. Важно, чтобы поциничнее. <…> Хочется верить, что постоянное недовольство Интернет-сообщества,

ворчание по поводу всего на свете – это временно. Болезнь переходного возраста, через который проходит Россия. И эта болезнь не обезобразит лицо нашей великой страны»58.

Таким образом, в сети присутствуют и постоянно появляются новые тексты, посвященные проблеме Интернет-свободы и цензуры в Интернете. При этом многие пользователи Интернета расширительно трактуют цензуру и порой видят ее там, где ее нет. Соответственно, любые ограничения и правила, установленные на том или ином сайте, воспринимаются как цензура. Вместе с тем, в сети размещаются, анализируются и обсуждаются реальные попытки ограничения свободы в Интернете. Что, несомненно, принципиально важно для развития свободы в сетевом пространстве и одновременно свидетельствует о свободе и неподцензурности Интернета.

Если же подводить общие итоги анализа медиатекстов, затрагивающих проблему коммуникационной свободы, то первое и главное, что бросается в

58 Акопянов Артем. Интернетовский чупа-чупс // Общая газета.Ру. 2010. 7 июля. URL: http://og.ru/articles/2010/03/25/31137.shtml.

глаза, – это одномерность суждений. Абсолютное большинство публикаций посвящено взаимоотношениям между субъектами системы «власть – общество». Судя по всему, для российской публичной сферы именно власть является основным действующим лицом, представляющим серьезную опасность или же просто играющим определяющую роль в реализации коммуникационной свободы.

Между тем, остальные участники коммуникационного процесса, такие как редакторы и владельцы СМИ, общественные организации и религиозные объединения, частные лица, обладающие техническими ресурсами и возможностями для распространения информации, остаются на периферии зоны внимания. То же надо сказать о значимых факторах влияния на уровень коммуникационной свободы (например, об общественном мнении). Нам это представляется симптоматичным: по всей видимости, государство, действительно, все еще играет главенствующую роль в российском информационном пространстве, а само общество пока так и не определилось с тем, каким это пространство должно быть. В текстах, которые мы анализировали, нам не удалось встретить четко артикулированной позиции по поводу абсолютной ценности коммуникационной свободы и гарантиях ее

защиты и сохранения. Мы допускаем, что такие высказывания существуют, и они всего лишь не попали в нашу выборку. Тем не менее, нас не оставляет уверенность в том, что они не звучат лейтмотивом в медийном полилоге. В противном случае они непременно были бы «услышаны» использованной в данном исследовании методикой.

Еще одно итоговое замечание относится к роли СМИ в ценностном дискурсе. Как ни странно, они, вопреки ожиданиям исследователей, не стали инициаторами и ареной активной борьбы за свободу слова и сопутствующие ей ценности. Впрочем, при изучении политических аспектов коммуникационной свободы уже звучал тезис том, что ныне в авангарде борьбы за коммуникационную свободу должны идти не столько журналисты или публичные политики, сколько сами граждане. Таким образом,

эмпирическое исследование подтверждает один из выводов теоретического анализа темы.




Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 |

Оцените книгу: 1 2 3 4 5

Добавление комментария: